площади в Пензе называл царя антихристом. Практически все остальные сохранившиеся дела о раскольниках связаны исключительно с вопросами веры – в них не заметно указаний на существование каких-либо государственных преступлений. В 1720 году бригадир Воейков присылает из Москвы раскольников; дело передается в Тайную канцелярию, где начинаются их допросы с пытками; к сожалению, конца дела не сохранилось. В октябре в Тайную канцелярию доставили раскольника Абакумова; он быстро при допросе от раскола отрекся, и было вынесено решение поместить его для исправления «в монастырь, куда надлежит». Иначе дело кончалось, если раскольник упорствовал; тогда следовал, например, такой приговор: «Бить кнутом нещадно и сослать в Соловецкий монастырь в земляную тюрьму для покаяния, и быть ему там до кончины жизни его неисходно». В последнем деле – раскольника Якова Семенова – мы встречаемся с подробностью, которая еще раз свидетельствует, что это дело касалось только веры: «…перед… Толстым да перед невским архимандритом Феодосьем присланный от двора Его Царского Величества раскольник Яков Семенов о вере в подтверждение расспрашиван»; то есть коль скоро речь шла именно о вере, то Толстой пригласил лицо, в этом вопросе сведущее, каковым, несомненно, являлся невский архимандрит.
В мае 1721 года несколько раскольников было прислано в Тайную канцелярию опять «от двора Его Царского Величества», и, когда им вынесли приговор, Ушаков с выписками отправил этот приговор Толстому, который, в свою очередь, доложил обо всем царю и затем написал Ушакову: «…указал Его Царское Величество о раскольниках, которые по определению вашему посланы в Ревель, тем быть там (речь идет об упорствующих. – В. В.), а обратившихся двух извольте отослать в Духовный Синод, чтоб там определили оных по своему рассмотрению»; таким образом, все нераскаявшиеся раскольники были посланы в Ревель «в вечную галерную работу». Похожий характер имело дело «о вере», следованное Тайной канцелярией в 1721 году.
Дела «интересные», касающиеся всякого вида хищений казенного имущества, как мы видели, в первые годы занимали в делопроизводстве большое место; их было немного по числу, но все они были велики своими размерами и требовали изрядных усилий от следователей. Таково были ревельское адмиралтейское дело, в большей своей части астраханские дела и дело Перекрестовых. Создается впечатление, что в Тайную канцелярию направлялись только те «интересные» дела, которым придавалось особое значение. Громадное ревельское адмиралтейское дело началось собственноручным письмом Петра Толстому, и из этого письма ясно, как близко к сердцу принимал его царь; выписки и экстракты по нему, иногда с вопросами о «следовании», постоянно представлялись царю на рассмотрение. Не менее значительно было и дело о расхищении имений полковника Перекрестова, в котором были замешаны такие близкие Петру люди, как Меншиков и Апраксин. Дело это тянулось с 1720 по 1724 год; началось оно с доноса, который подал Петру певчий Ф. Кириллов в июле 1720 года. Осталось много черновых бумаг, связанных с расследованием Тайной канцелярией и других дел – о «непорядочных поступках» малороссийского полковника Полуботка, генерального судьи Черныша и др.; в большом количестве сохранились бумаги уже не раз упоминавшегося дела о гигантских взятках и расхищении казенного имущества неким майором Фуниковым.
Как видим, мелких «интересных» дел в производстве Тайной канцелярии не встречается; при этом необходимо заметить, что только в самые первые годы ее существования она рассматривала дела такого рода; позже «интересные» дела явно не входили в сферу ее компетенции.
В заключение обзора делопроизводства Тайной канцелярии необходимо отметить несколько дел совершенно особенных, не подходящих ни под какие рубрики. В одном письме к Меншикову Толстой пишет: «…поручик Федор Друковский, который прислан от Вашей Светлости в Канцелярию Тайным Розыскных Дел с хлопцем Данилом Свиружевским для розыску в подписке под руку Вашей Светлости и в подделке печати…» Так, видимо, по частному поручению – просьбе Меншикова – Тайная канцелярия следовала дело, до нее совершенно не относящееся. Дошло до нас также известие, что в 1723 году Тайная канцелярия имела в своем ведомстве и следовала дело по обвинениям придворного попа и певчего «в непотребствах», отнюдь ничего общего с «важностью» не имеющих.
Конечно, если присылка дела была «от двора Его Царского Величества», то Тайная канцелярия подчинялась велению (известно только одно исключение), хотя бы и присылаемое дело было абсолютно ей чуждо. Так, в 1721 году на Царицыном лугу к Петру подошел человек с заявлением, что у него есть дело до царя; Петр отправил этого человека в Тайную канцелярию; по расспросам оказалось, что человек этот жаловался на Берг-коллегию, которая не хочет дать ему средств на изготовление изобретенных им станков для делания денег. Дело это служит хорошей иллюстрацией, как даже в 1721 году сильно чувствовалось происхождение Тайной канцелярии – порой она продолжала выполнять роль канцелярии для царских поручений ведения Толстого «со товарищи».
В декабре 1718 года Тайная канцелярия открывает дело по донесению фискала, сообщившего, что купцы отправили за границу пленных шведов под видом проводников при живых медведях. В розыске по этому поводу близкое участие, очевидно, принимал сам Петр; в деле имеется запись: «Декабря в 26 день 1718 году по именному великого государя указу… велено…» – и далее идут мелкие указания о дальнейшем розыске. Это тоже дело «особенное» для Тайной канцелярии.
На этом мы окончим обзор делопроизводства Тайной канцелярии и постараемся подвести некоторые итоги вышеизложенному. Дела, бывшие в ее производстве, могут быть поделены на следующие разряды: 1) дела по преступлениям государственным (оскорбление величества, измена в широком смысле слова, все дела, подозрительные в этом отношении, и др.); 2) дела по преступлениям «против казенного интереса» (взятки и хищения казенного имущества); 3) дела раскольничьи (в известной связи с делами по преступлениям государственным); 4) дела, попадавшие более или менее случайно. В количественном отношении громадное преобладание, безусловно, на стороне дел по государственным преступлениям всех родов и всякой важности – и большой и малой; они составляют около 75 процентов всего количества дел. Дел раскольничьих немногим более десятка, но попадаются они в делопроизводстве во все время существования Тайной канцелярии. Дела «интересные» тоже малочисленны, но при этом они весьма значительны; средних и мелких «интересных» дел в делопроизводстве нет вообще. Дел как бы случайных попадается меньше десяти, то есть их процент к общему числу совершенно ничтожный.
Следует еще в дополнение отметить, что дела «интересные» после 1720 года в Тайную канцелярию уже не попадают, а дела случайные почти все приходятся на первое время ее деятельности. Дела же по государственным преступлениям, проходя основной струей через все делопроизводство, в последние годы существования Тайно канцелярии занимают ее деятельность почти целиком.
II
Уже говорилось, что до 1722 года нам не встретилось ни одного указа, в котором,
