пальцы проникают в шелк ее трусиков, нащупывая ее мокрую киску. Слизистая влага, которая встречает мой прощупывающий палец, заставляет меня удовлетворенно зарычать. — Боже, ты вся мокрая, — прохрипел я.
Я крепче сжимаю ее талию, мое дыхание сбивается в ритм с ее хныканьем.
— Ты не знала, насколько мокрая у тебя киска? — Я дразню, мой голос густой от вожделения. — Или ты не хотела признаться, как сильно тебя заводит то, что тебя преследуют? — Я отдергиваю пальцы, сую их в рот и пробую ее на вкус. — Ты хочешь большего, не так ли?
Я дразню, мой голос — хриплый шепот ей на ухо.
— Да, — признается она.
— Но не здесь. — Я отстраняюсь, и она удивленно задыхается. — Беги.
— Что? — Ее глаза встретились с моими, широкими и растерянными.
— Беги, — повторил я, мой голос стал более властным. — Дальше в лес.
— Но… — Она начинает протестовать, но я прерываю ее.
— Никаких "но", маленькая лань. Беги.
Я слегка подталкиваю ее, и, поколебавшись, она бежит, исчезая в густом лесу, подальше от своих друзей.
Я смотрю ей вслед, и сердце мое колотится от предвкушения. Погоня началась.
Когда она исчезает в подлеске, меня охватывает азарт погони. Сердце колотится в ритме с моим возбуждением. Джинсы становятся тесными, возбуждение пульсирует в каждом волоске моего тела. Есть первобытное удовлетворение в том, что охотник преследует преследуемого. Эта игра стара как само время.
Я не могу удержаться от ухмылки, вкус предвкушения сладок на моем языке.
— Посмотрим, как далеко ты сможешь забраться, маленькая лань, — бормочу я, переходя на бег.
Деревья смыкаются вокруг меня, их ветви создают замысловатые узоры теней в дневном свете. Мои чувства обостряются, каждый шорох листьев, каждый щелчок веток отдается в тишине. Страх моей маленькой лани ощутимо витает в воздухе, каждый ее вздох эхом разносится по лесу, словно маяк, зовущий меня.
— Ты не можешь скрыть свой страх, не так ли? — восклицаю я.
Я ускоряю шаг, мои ботинки хрустят по опавшей листве. Мое сердце бьется в бешеном ритме, и его бешеный темп совпадает с неровным ритмом ее дыхания.
И тут я нахожу ее. Как я и ожидал, она стоит там, прижавшись спиной к старому дереву, глаза зажмурены, и она пытается восстановить контроль над своим паническим дыханием. Ее грудь вздымается при каждом вздохе, что свидетельствует о ее тщетных попытках утихомирить страх.
Я не могу не ухмыляться, глядя на это зрелище, мое сердце бьется о грудную клетку в ритмичном ритме, который, кажется, гармонирует с ее ужасом.
— Прятки тебя не спасут, — бормочу я, мой голос едва превышает шепот, когда я приближаюсь к ней, листья хрустят под моим весом.
Она вздрагивает, ее тело дергается от удивления, когда мой голос прорезает тишину, но она недостаточно быстра. Мой пульс учащается, адреналин струится по венам, подстегивая мои движения. В долю секунды я оказываюсь на ней. Мои руки смыкаются вокруг ее талии, крепко обхватывая ее.
— Попалась, — бормочу я, на губах играет торжествующая ухмылка, когда она задыхается, ее тело замирает в шоке под моей хваткой.
— И что же мне теперь с тобой делать? — поддразниваю я, отпуская ее только для того, чтобы снова мягко толкнуть вниз.
Пол леса под ней устлан опавшими листьями, природный ковер смягчает ее падение. Она вздрагивает от моих прикосновений, ее дрожащее тело выдает ее страх. Моя рука скользит вверх по ее бедру и под платье, прокладывая пальцами дорожку по коже, пока не находит ее киску.
Она мокрая, даже больше, чем раньше. Осознание этого посылает в меня толчок удовлетворения.
— О, посмотри на это", — пробормотал я, мой голос стал низким мурлыкающим, — Кажется, тебе это нравится, не так ли?
Моя ухмылка расширяется, когда она задыхается, и звук поглощается густой листвой, окружающей нас. Теперь я потерян для своих полных, темных и извращенных желаний. Я ввожу в нее три пальца, и она стонет, отталкиваясь от земли.
Воздух вокруг нас густеет от желания.
— Скажи мне, как тебе это нравится, — требую я. Мои толчки становятся все настойчивее, подстраиваясь под ритм ее вздохов. — Скажи мне, какая ты грязная маленькая шлюха для меня.
Ее тело напрягается, из нее вырывается хныканье. Но она продолжает молчать. Я отступаю назад, мой взгляд приковывает ее к себе.
— Скажи это, — приказываю я, и слова превращаются в низкий рык, эхом разносящийся по тихому лесу.
— Я… я…, - заикается она, ее голос дрожит. — Я твоя маленькая грязная шлюха. Слова эхом разносятся вокруг нас, поглощенные тишиной леса.
От этого признания мое сердце учащенно забилось, а член запульсировал в штанах в предвкушении. Я не могу удержаться от низкого хихиканья.
— Хорошая девочка, — бормочу я, сжимая пальцы вокруг ее горла, пульс под моими прикосновениями бешено бьется. — Теперь пришло время мне забрать свой приз.
Расстегнув молнию на брюках, я освобождаю свой пульсирующий член из их уз. Без колебаний я вхожу в Мэдисон, ее тугая киска растягивается, чтобы принять меня. Низкий рык вырывается из глубины моей груди, когда я трахаю ее с дикой несдержанностью, теряя себя в ощущениях, которые она дарит мне. Ее стоны только подстегивают меня, каждый звук свидетельствует о том, какое удовольствие я ей доставляю.
— Ты так хорошо меня принимаешь, — выкрикиваю я, мой голос грубеет от неконтролируемого желания. Я наклоняюсь вперед, мое дыхание обжигает ее ухо. — Тебе нравится, как я тебя наполняю?
Каждое слово сопровождается глубоким толчком, мой член входит в нее снова и снова. Я чувствую, как ее стенки сжимаются вокруг меня, ее тело инстинктивно отвечает на мою первобытную потребность.
— Да… да…, - задыхается она, впиваясь ногтями в мою спину и выгибаясь навстречу мне. — Мне нравится, как ты заполняешь меня… так глубоко… — В ее голосе звучит желание. Каждое ее слово пропитано пьянящей грязью, которую я жажду. — Сильнее. Трахни меня сильнее, — умоляет она.
В тишине леса ее голос — самый сексуальный звук, который только можно себе представить. Мир сужается до ощущения ее тела подо мной, звуков нашего тяжелого дыхания и шлепков наших тел друг о друга. Здесь нет нежности, только грубая потребность — та, что заставляет мужчину полностью потерять себя. И пока я трахаю ее до упаду, я, без сомнения, знаю, что не хотел бы этого по-другому.
Внезапно я выхожу из нее, оставляя ее задыхающейся и хнычущей. Крепко схватив ее за бедра, я переворачиваю ее на живот. Она едва успевает адаптироваться, как я снова вхожу в нее и беру сзади. Мой темп — жестокий, неумолимый, такой секс, который граничит с безумием. Она дико стонет, возбуждая меня еще больше.
