сосок, заставляя меня вскрикнуть.
Он хихикает.
— Правильно, кричи для меня. Пусть весь гребаный мир знает, что священник Фордхерста владеет этой киской.
— Да, Данте, — стону я, выгибая спину. — Она твоя. Навсегда.
Его выражение лица становится диким, глаза вспыхивают.
— Именно так. Моя.
Его хватка на моем горле усиливается, заставляя края моего зрения расплываться.
Безумие, как сильно я доверяю ему в том, что он не причинит мне вреда. Человек, которого я знаю совсем недолго.
Он стягивает с себя балаклаву и глубоко целует меня. А когда он выпрямляется, его зловещая улыбка — единственное предупреждение, прежде чем он резко останавливается, оставляя меня на краю.
— Ты кончишь для меня так чертовски сильно, — шепчет он. — Но я хочу, чтобы ты видела мое лицо, когда будешь кончать. Я хочу, чтобы мое лицо было единственным, что ты, блять, увидишь, когда снова испытаешь оргазм.
Я хнычу при этой мысли, но не думаю, что это будет трудно. Данте возвращается к своему жестокому темпу, вбиваясь в меня с такой силой, что кровать сотрясается. Его рука плотно обхватывает мое горло, перекрывая доступ кислорода, и мой мир сужается до одного лишь Данте.
Другая его рука движется между нами, пальцы находят мой клитор. Он безжалостно теребит его, доводя меня до исступления.
— Ты собираешься кончить для меня, малышка? — рычит он. — Будешь кончать, пока я буду выжимать из тебя жизнь? Тебе ведь это нравится, правда? Опасность. Власть, которую я имею над тобой.
Я не могу говорить, не могу думать, не могу дышать. Все, что я могу, — это чувствовать. Чувствовать, как Данте владеет мной, разрушает меня, восстанавливает. Я чувствую, как мой оргазм нарастает, выходит из-под контроля.
— Данте! — кричу я его имя.
— Вот так, — стонет он. — Взорвись для меня. Позволь мне почувствовать, как твоя киска сжимается вокруг моего члена, когда ты кончаешь. Позволь мне услышать, как ты выкрикиваешь мое имя, когда я лишаю тебя кислорода.
Мир кружится, и все вокруг становится черным, когда моя кульминация настигает, проносясь сквозь меня, как ураган. Я выкрикиваю имя Данте, но звук заглушается недостатком кислорода. Моя киска сжимается вокруг него, обсасывая его член, пока я не кончаю.
Но даже когда я спускаюсь с высоты, Данте не останавливается. Его темп продолжается, неумолимый и жестокий.
— Вот моя хорошая девочка, — ворчит он, — ты так сильно кончила для меня, правда? Как я, блядь, и предполагал.
Его хватка на моем горле ослабевает, позволяя воздуху вернуться в мои легкие, и мои чувства переходят в острый режим, когда на меня обрушивается еще одна волна удовольствия.
И с последним толчком он следует за своим освобождением, его тело напрягается надо мной, когда он с криком освобождается. Он рушится на меня сверху, и мы оба задыхаемся.
Через некоторое время он молча развязывает узлы на моих запястьях и лодыжках. А потом поднимает меня и обнимает, нежно потирая отметины на запястьях.
— Как ты себя чувствуешь, маленькая лань? — спрашивает он.
Я смотрю в его темные глаза.
— Счастливой впервые за долгое время.
Он хихикает.
— Ты просто чудо, малышка. Большинство девушек в первый раз не перенесли бы того, что пережила ты, а ты так легко восстанавливаешься. Это нормально — быть эмоциональной после того, что мы сделали.
— Счастье — это эмоция, — говорю я.
Он качает головой.
— Да, это так.
Он целует меня нежно, что резко контрастирует с тем, как он меня трахал.
Когда Данте заключает меня в свои сильные объятия, я не могу не думать о том, что я вписываюсь в него, в его мир, так, как никогда не ожидала. Его доминирование и потребность контролировать не пугают меня. Они дают мне чувство безопасности, которого я никогда раньше не знала.
Несмотря на то что я плохо его знаю, я бы не хотела, чтобы кто-то другой стал моим первым. Это должен был быть он. Мой священник. Мой запретный секрет. Мой мир.
Надеюсь, мое прошлое никогда не настигнет меня, потому что если это случится, наш мир может сгореть дотла за считанные секунды. А если кто-то в этом городе узнает правду, это погубит Данте. Несмотря на эти мысли, я знаю, что земля должна разверзнуться и поглотить меня, чтобы удержать от этого человека.
14
Данте
Я читаю свою проповедь, но мой разум расфокусирован. Я как зомби повторяю слова. И все, на чем я могу сосредоточиться, — это красивая лань в задней части церкви. Она старается не перехватывать мой взгляд и не отвлекать меня, но я бы отвлекся, даже если бы ее здесь не было.
Вспышки воспоминаний о прошлой ночи заполняют мой разум. Ее тело было связано и согнуто по моей воле. Ее девственная кровь покрывала мой член. Я никогда не видел ничего более прекрасного.
Я разрушил ее, а она наслаждалась каждой секундой.
Мои мысли поглощены ею. Я пытаюсь сосредоточиться на словах, которые произношу, на лицах моих прихожан, но не могу избавиться от воспоминаний о ее губах, о ее вкусе. То, как она покорилась мне и полностью отдалась. Она — наркотик, и я зависим от нее.
Она говорит, что с ней все в порядке и ей это нравится, но та часть меня, которая все еще цепляется за осколки хрупкой морали, которую я построил здесь, чувствует, что я запятнал ее. Осквернил что-то невинное.
И все же другая часть меня наслаждается этим. Та часть, которая тоскует по Мэдисон и жаждет ее прикосновений и подчинения. Я знаю, что должен чувствовать себя виноватым, особенно если учесть, что я нарушил свою клятву и лишил ее невинности. Но все, о чем я могу думать, — это о том, как в следующий раз она окажется подо мной, как в следующий раз я услышу, как она выкрикивает мое имя.
Я заканчиваю проповедь, и мой взгляд задерживается на ней, когда я покидаю кафедру. Прихожане начинают расходиться, их голоса сливаются в отдаленный гул. Мэдисон остается, ее бледно-голубые глаза полны огня, который, я надеюсь, никто больше не увидит.
Я стараюсь не смотреть на нее, пока остальные жители города уходят, потому что мы не должны вызывать подозрений. Однако сделанного не воротишь. В какой-то момент мне придется бросить работу священника и признаться ей в любви, но сейчас мне не нужно об этом думать.
Как только мы остаемся одни, я подхожу к ней.
— Ты была непослушной, не так ли, маленькая лань? — спрашиваю я, ненавидя, что, когда я проснулся утром,
