– У вас появился новый взгляд на мир, мистер Рид, – сказал ему как-то управляющий банком, с которым сотрудничал еще отец Фрэнка.
– Да, теперь я многое оцениваю иначе, – ответил он, вкладывая в эти слова совсем другой смысл.
Фрэнк смотрел на свою прежнюю жизнь словно со стороны. Иногда он горько думал об амнезии, как о лучшем, что случилось с ним. Чем больше проходило времени, тем больше жизнь в доме Редфастов казалась похожей на сказку. В особняке, когда-то принадлежавшем его матери, Фрэнк чувствовал себя словно в музее, иногда он даже ловил себя на мысли, что боится повредить какой-то особенно ценный экспонат.
Да и с Эстель отношения с каждым днем становились все хуже и хуже. Всем своим видом жена выражала обиду, постоянно жаловалась на невнимание со стороны Фрэнка, иногда устраивала игру в молчанку, которая ужасно раздражала и злила Фрэнка. На его прямые вопросы вежливо-холодным тоном отвечала:
– Ну что ты! Все в порядке, мы ведь образцовая семья.
Фрэнк не понимал, что с ней происходит, не знал, где искать ответы. Рядом с ним не было ни одного по-настоящему, духовно, близкого человека. Даже Стенли, о котором все вокруг говорили, как о его лучшем друге, казался Фрэнку далеким и чужим. И все же, когда атмосфера в доме стала совсем невыносимой, Фрэнк понял, что ему нужен совет. Если когда-то они со Стенли были так дружны, может быть, стоит поговорить с ним? Ведь, как друг, он должен разбираться в сложных отношениях Фрэнка и Эстель. Наверняка Фрэнк раньше что-то рассказывал ему о своей семейной жизни. Да и Эстель отлично общалась со Стенли. Фрэнк видел, как с его другом жена болтает легко и непринужденно, знал, что они часто встречаются в городе, сидят в кафе и «просто говорят». Если кто и мог дать ему совет, то только старый друг.
Фрэнк долго искал удобный случай, не знал, как начать волнующий его разговор, пока сам Стенли не проявил инициативу и не пригласил Фрэнка в загородный клуб поиграть в гольф.
Сама игра Фрэнка не слишком привлекала, но это был шанс поговорить со Стенли без свидетелей. Фрэнк уже понял, что в этом мире слухи распространяются едва ли не быстрее, чем в больнице Святого Петра. Он уже кое-чему научился, в частности, делай что хочешь, но выгляди успешным и достойным. О твоих проблемах не должен знать никто. Нужно держать лицо.
Стенли ловко закатил очередной мячик в лунку и оперся на клюшку.
– Тебя что-то беспокоит. Выкладывай! – спокойно предложил он.
Фрэнк вдруг понял, что еще не готов к откровенному разговору с практически чужим для него человеком.
Стенли подошел к другу и хлопнул его по плечу.
– Я понимаю, тебе сейчас тяжело. Получается, что ты со мной познакомился всего-то полтора месяца назад. Нелегко жить, когда почти ничего не помнишь.
Фрэнк кивнул.
– Мы с тобой знаем друг друга чуть ли не с младенчества, – продолжил Стенли. – Наши отцы были друзьями. Мы учились в одной школе, жили в одной комнате в колледже и были в одной команде по гребле в университете. Я понимаю, что так говорить о себе нехорошо, но ближе меня у тебя друга нет. И мне очень жаль, что ты все это забыл. Но ведь память вернется?
– Да, врачи говорят, нужно просто ждать.
Ему было неловко от слов Стенли. Как можно было забыть друга? Он ведь провел со Стенли гораздо больше времени, чем с женой. Если с кем-то и нужно обсудить семейные проблемы, то только с ним.
– Я не могу понять, что происходит с Эстель, – признался Фрэнк. – Она постоянно чем-то недовольна, смотрит на меня волком, иногда молчит подолгу. Что я ей сделал плохого?
Стенли развел руками:
– Женщин понять невозможно!
– Но ведь ты близок с Эстель. Я знаю, что вы часто встречаетесь.
Стенли отвел взгляд, как будто смутился.
– Встречаемся мы только для того, чтобы обсудить твои дела, – признал он. – Эстель очень беспокоится о тебе. Ты стал для нее совсем чужим. Она не узнает тебя. Да и мне кажется, что ты сильно изменился.
– Но ведь должен быть способ как-то наладить отношения?
– Подари ей бриллианты, – вдруг сказал Стенли.
Фрэнк недоуменно посмотрел на него.
– Я не знаю ни одной женщины, которой эти камешки не подняли бы настроение. Или очередную шубку. Но здесь угодить сложнее. У Эстель богатая коллекция.
– И ты думаешь, все сразу же наладится?
– По крайней мере, она точно станет к тебе добрее. Так ты обычно и выходил из конфликтов с Эстель.
Фрэнк вдруг почувствовал, что стал сам себе противен. Неужели он просто покупал хорошее отношение жены? Но ведь получается, что Эстель продается? Он мог понять это, но принять было выше его сил.
– Мне кажется, тебе стоит меньше думать об Эстель и ее причудах. Займись собой. Ты ведь так любил ходить под парусом.
– Я дал слово Эстель не выходить в море.
– Ты ведь пообещал не выходить в море ближайшее время, – уточнил Стенли. – Она рассказывала.
– Да, но…
– Ты не говорил о четких датах. Пойми, Фрэнк, если у человека нет хобби, увлечения, он становится неинтересен сам себе, а потом и окружающим. Может быть, тебе удастся затащить Эстель на яхту, может, она полюбит море. Глядишь, и отношения ваши наладятся…
Бетси любит море и ей нравится ходить под парусом, подумал Фрэнк и тут же запретил себе всякие мысли о женщине, которая чуть не стала его женой и до сих пор каждую ночь снилась ему.
– Наверное, ты прав, – тихо сказал Фрэнк. – Мне очень не хватает моря. Попробую убедить Эстель в том, что мне просто необходимо хоть изредка выходить под парусом.
– Вот и отлично! – Стенли хлопнул его по плечу. – А то ты так засел за работу, что я уже начал переживать. Кстати, что ты делаешь в субботу вечером? В клубе будет партия в бридж.
– Я играю в бридж?
– И очень хорошо, – подтвердил Стенли.
По дороге домой Фрэнк размышлял над словами друга. Он вдруг понял, что моря ему не хватает больше всего. Он не вспомнил жену, не вспомнил друга, но легко вышел под парусом. Неужели море играет в его жизни настолько важную роль?
Фрэнк тоскливо посмотрел на серые унылые здания. Как ему хотелось выйти из машины и бежать, бежать, бежать, пока впереди не покажется море. Но это была лишь мечта. Нужно было возвращаться в особняк, но ему было противно от одной мысли о том, что в доме его ждет Эстель. Опять укоряющие взгляды, напряженное молчание. Может быть, последовать совету Стенли? Разве стоит какое-то колье его покоя? И может быть, задобрив Эстель, ему удастся добиться разрешения выходить в море?
Фрэнк чувствовал, что сам себе противен. Покупать хорошее отношение, покой и мир в семье за дорогие подарки – мерзко. Он был уверен, Бетси ни за что не простила бы ему такой поступок.
Но она не стала бы и обижаться, не объясняя причин, подумал Фрэнк. Может быть, Эстель дуется из-за того, что думает, будто я уделяю ей недостаточно внимания? Тогда украшение поможет мне доказать ей обратное. Да, наверное, все дело в этом.
