уже с пугающей неотвратимостью нависла над ними страхом потери, разрывом этого контакта взглядов и душ, коль хоть один отвернётся.
Люция смотрела на него, и незнакомые сильные эмоции поднимались в ней, распирали грудь, сжимали горло.
Она захлёбывалась, тонула в едком тумане щемяще-сладких, мучительных чувств. А когда принц начал ощутимо массировать её затылок, сжимая волосы до бликов боли перед глазами, Люц, казалось, вовсе сошла с ума.
Грудь ходила ходуном от поверхностного дыхания, пульс грохотал в ушах, перекрывая бойкий ритм волынок и флейт, внизу живота кипела кровь. Невыносимо. Внутри, как в кратере, бурлила, готовилась взорваться и выплеснуться наружу лава, всё сжигающая и воспламеняющая.
Эта эмоциональность пугала Люцию. Она никогда такой не была и просто не знала, что с ней творится, как всё прекратить. Ей хотелось толи прижаться к принцу сильнее, толи отпрянуть и сбежать.
— Мой принц… — сипло взмолилась она, перехватывая его запястье. Ёрзала, не знала, чего просила, но точно знала, что он может это дать.
— Не твой, — резко оборвала Меридия, оторвавшись от Далеона. Поймала его пронзительный взгляд, поджала фиолетовые губы, сжала кулаки и с какой-то обречённой решительностью добавила: — Пока не твой. Присягни ему на верность, дикарка. Ему и Двору Мечей. Здесь и сейчас. Поклянись покорно исполнять нашу волю, служить со всем рвением и почтением, обожать нас и быть преданной. Поклянись любить и делать всё во благо Далеона и нашего Двора. Клянись отдать жизнь за него, если потребуется. Клянись умереть, если прикажут. Клянись быть нашей общей рабыней, Люция Грейван!
Люция поднесла руку к груди, с искренним желанием и вдохновением исполнить всё, открыла рот, набрала воздух и…
— Скука, — хлестнула Сесиль, остановив непоправимое.
Она всучила Люц кубок и чарами приказала пить. И, пока та одержимо осушала сосуд, раздала всем напитки и встала перед пылающей праведным гневом Меридией, заслоняя полукровку.
— От её клятв нет проку, — лениво напомнила простую истину химера. Люц хотелось возразить, но кубок у губ мешал. — Ну, поклянется она и что с того? В этом нет смыла. Только потешить твоё самолюбие до завтрашнего утра. — Она издевательски фыркнула и выгнула светлую бровь. — Серьёзно, Дия? Я ожидала от тебя большего.
«Какое у неё милое сокращённое имя», — с восхищением подумала Люц.
Меридия поджала пухлые губки и высокомерно отвернулась, скрестив руки на груди.
— Дия, — ласково позвал её Далеон и привлёк к себе в объятья.
Принцесса сложила бровки домиком и насуплено пропыхтела:
— Я хотела, как лучше…
— Мы знаем, — мягко улыбнулся он и заправил коралловый локон за её острое перепончатое ухо. Коротко и чувственно чмокнул в уголок рта.
Его лицо сияло, как будто весь внутренний свет выбрался наружу. И смотрел он на амфибию таким влюблённым взглядом, что у Люции сжималось горло, точно кто-то сдавливал его ледяной рукой, и ноги подкашивались от дурноты.
Она никогда не видела принца таким. Чёрт! Да она вообще не видела, чтобы кто-то в замке так на кого-нибудь смотрел! Далеон выглядел таким… счастливым и расслабленным, каким не был даже после чарки «Зелёной феи».
Люц хотелось закричать. Она и сама не понимала этого желания. Просто… просто знала, что их нужно прервать, отвлечь, остановить этот контакт взоров, оторвать руки и развести их по разным углам сада.
Она почти сделала к ним шаг, но тут Сесиль схватила её за запястье и отняла пустой кубок.
— Пойдём, — приказала и потащила за собой, к Орфею, и прошептала коварно в самое ухо: — За тобой должок, «человечка».
* * *
Орфей встретил их на середине пути и перехватил руку Люции у сестры. Фарси было всё равно. Она задумчиво осматривала красоты сада: свежие ровно стриженые кусты; мраморные статуи; светлячки; булыжные тропинки; магические фонарики, лежащие на земле и испускающие тёплый золотистый свет.
…и не видела ничего.
Перед глазами продолжала стоять сладкая парочка, от которой горчило на языке. Даже винный дурман не спасал от неприятной, тупой боли под рёбрами — просто не позволял разобраться в причине муторных чувств.
Орфей кидал на девушку долгие взоры и колдовские зелёные глаза его становились всё темнее и темнее — наполнялись страстной поволокой, и заставляли щёки Люции пылать.
— Я знаю, о чём ты думаешь, — в полголоса, доверительно поделился он и продолжил загадочно: — Скажу, по секрету, — зря переживаешь. Он может не признаваться в этом, но расклад давно изменился. Это же очевидно!
Люция мотнула головой, рассыпав чёрные локоны по плечам. Поджала губы.
— Не понимаю, о чём ты.
Орфей хитро сощурился.
— Скоро сама убедишься.
Он усадил её на плед, разложенный на травке недалеко от фонтана и… Далеона. Можно сказать — почти напротив него.
Мозолистая ладонь химера скользнула по скуле и заправила короткую прядку ей за ушко. Девушка перехватила его взгляд и снова покраснела, поежилась.
— Волнуешься? — он присел рядом и мягко поцеловал в лоб, веко, краешек рта. Девушка затрепетала в его лёгких объятьях. Его уста ощущались на коже, как порхание крыльев бабочки. Такие нежные…
— Ты такая сладкая, малышка, — сипло шепнул он ей в губы. Люция потупилась, не зная, куда деться от смущения. Никто прежде ей такого не говорил.
А от его вкрадчивого тона сердце ускоряло ритм.
— Мы не навредим тебе, — Сесиль присела за её спиной и бросила на брата предостерегающий взгляд. — Я же обещала.
Её тонкая рука легла на девичье плечо и скинула лямку белого платья. Ткань упала с полной груди.
Орфей шумно втянул носом воздух.
— Пусть я уже видел тебя обнажённой, такие неспешные прелюдии всегда будоражат. — Он глянул на сестру. — Всё же ты права, подарок с «обёрткой» интереснее, чем без.
Сесиль залилась звонким смехом.
Но резко смолкла, когда Орфей подался к Люции.
— Доверься нам, — сказали они хором.
И началось…
Горячие тела зажали её с двух сторон. Чьи-то жаркие ладони накрыли и страстно сжали чувствительные холмики грудей, срывая с губ Люции судорожный вздох. Другие юркие пальцы двинулись по талии, на копчик, жадно смяли попку через ткань, скользнули к коленям и задрали к поясу и без того откровенную юбку.
Руки легли на внутреннюю часть бёдер и развели их чуть в стороны. Орфей вклинился между, и девушка промежностью ощутила его твёрдое естество ещё прикрытое набедренной повязкой.
Сердце загрохотало в ушах.
— Нет, — невнятно вымолвила Люц и попыталась оттолкнуть его. Но слабые руки просто бессмысленно бились в скалу мускулов. Год-ши сильно ослабили её тело и волю, но картина с Далеоном и Меридией слегка отрезвила её.
— Что случилось? — Офрей сцапал её запястья и попытался поймать затуманенный взгляд. Люция тяжело дышала
