class="p1">– Хироюки, давайте я куплю вам выпить, – сказал Кейт. – А вам, Гарт, пойдёт на пользу дополнительный период отдыха.
– Мне пошло бы на пользу, – пролаял валдахуд, – увидеть, как Тэсимой выстрелят в сторону чёрной дыры.
– Да какая вас муха укусила? – Кейт подступил ближе. – Нам ведь дальше жить и вместе работать.
– Лансинг, я же сказал, не лезьте, – огрызнулся Тэсима. – Это не ваше собачье дело.
Кейт ощутил, как кровь прилила к щекам. Он не мог приказать им разойтись, но и позволить персоналу чистить друг другу морду в корабельных коридорах он тоже не мог позволить. Он смотрел на них – на низенького человека средних лет с серыми волосами, и крупного толстого валдахуда со шкурой цвета морёного дуба. Кейт не особо хорошо их знал и понятия не имел, что могло бы их успокоить. Чёрт, он даже не знал, из-за чего они сцепились. Он открыл рот, чтобы сказать… не важно что, хоть что-нибудь, но тут в метре от них скользнула в сторону дверь, и из-за неё выглянула молодая женщина в пижаме – Шерил Розенберг.
– Ради всего святого, да чего ж вы там так орёте? – сказала она. – У некоторых сейчас середина ночи, вообще-то.
Тэсима посмотрел на женщину, слегка склонил голову и пошёл прочь. Гарт, по своей валдахудской природе относившийся к женщинам с почтением, коротко поклонился и двинулся в противоположном направлении. Шерил зевнула и скрылась в каюте; дверь за ней закрылась.
А Кейт остался стоять в коридоре, глядя в спину удаляющемуся валдахуду и злясь на себя за то, что не смог сам разрулить ситуацию. Потом потёр виски. Мы все пленники биологии, подумал он. Тэсима не способен отказать в просьбе симпатичной женщине, Гарт не может не выполнить приказ, отданный самкой.
Когда Гарт исчез за поворотом, Кейт встряхнулся и продолжил путь по холодному сырому коридору. Иногда ему казалось, что он бы отдал всё, чтобы стать альфа-самцом.
* * *
Рисса сидела за столом и занималась той частью своей работы, которую ненавидела, – административными обязанностями, которые до сих пор называли бумажной работой, хотя с бумагами она уже давно никак не была связана.
Загудел дверной зуммер и ФАНТОМ доложил:
– Это Карета.
Рисса отложила стилус и поправила волосы. Забавно, подумала она – беспокоиться о причёске, когда посетитель даже не человек.
– Впусти её.
Иб вкатилась в помещение; ФАНТОМ сдвинул в сторону одно из поликресел, чтобы освободить для неё место.
– Прошу прощения, что побеспокоила вас, Рисса, – произнёс красивый женский голос с британским акцентом.
Рисса засмеялась.
– Уж можете поверить, вы мне совершенно не помешали. Что угодно лучше, чем это.
Сенсорная сеть Кареты вздулась, словно парус, чтобы заглянуть к Риссе на стол.
– Бумажная работа, – поняла она. – И правда выглядит скучно.
Рисса улыбнулась.
– Так и есть. Так что, чем могу помочь?
Долгая пауза – очень нехарактерная для иба. Наконец:
– Я пришла подать заявление.
Рисса непонимающе уставилась на неё.
– Заявление?
По сенсорной сети скользнули светляки.
– Мои глубочайшие извинения, если это выражение значит не то, что я думаю. Я имею в виду, что, к моему сожалению, через пять дней, начиная с настоящего момента, я не смогу больше работать здесь.
Брови Риссы полезли на лоб.
– Вы увольняетесь? Оставляете должность?
Сенсорная сеть блеснула.
– Да.
– Но почему? Мне казалось, вам очень нравился наш проект. Но, если вам хотелось бы заняться чем-нибудь ещё…
– Нет, Рисса, дело вовсе не в этом. Наш проект очень интересен и ценен, и для меня было честью участвовать в нём. Но через пять дней другое дело станет более приоритетным.
– Какое?
– Выплата долга.
– Кому?
– Другим интегрированным биосущностям. Через пять дней я должна уйти.
– Куда?
– Никуда. Уйти вообще.
Рисса вздохнула и подняла глаза к потолку.
– ФАНТОМ, ты уверен, что перевёл её слова правильно?
– Уверен, мэм, – ответил ФАНТОМ через ушной имплант.
– Карета, я не понимаю разницы между «уйти куда-то» и «уйти вообще».
– Я не ухожу в какое-то другое место, – ответила Карета. – Я покидаю это место. Я собираюсь умереть.
– Господи! – воскликнула Рисса. – Вы больны?
– Нет.
– Но вам ведь ещё рано умирать. Мы много раз говорили, что все ибы проживают в точности шестьсот сорок один год, а вам едва перевалило за шестьсот.
Сенсорная сеть Кареты стала оранжево-розовой, однако какую бы эмоцию этот цвет ни отображал, ей, похоже, не было людского аналога, поскольку ФАНТОМ не снабдил перевод следующей фразы пояснительным примечанием.
– Мне шестьсот пять земных лет. Это почти ровно пятнадцать шестнадцатых от полного срока.
Рисса смотрела на неё.
– И что?
– За проступок, совершённый в юности, на меня было наложено взыскание в размере одной шестнадцатой части срока жизни. Срок моего существования истекает через пять дней.
Рисса смотрела на неё, не зная, что сказать. В конце концов она повторила «истекает», словно усомнившись в верности перевода и этого слова.
– Это так, уважаемая Рисса.
Рисса секунду помолчала.
– Что за преступление вы совершили?
– Мне стыдно его обсуждать, – ответила Карета.
Рисса ничего не сказала, ожидая, что Карета продолжит говорить. Но та молчала.
– Я делилась с вами большим количеством личной информации о себе и о моём браке, – осторожно сказала Рисса. – Я ваш друг, Карета.
Снова тишина; должно быть, в душе иба происходила внутренняя борьба. Потом она заговорила:
– Когда я была новичком третьего уровня – эта фаза ближе всего соответствует вашей аспирантуре – я представила неверные результаты эксперимента, который проводила.
Брови Риссы снова взлетели.
– Все делают ошибки, Карета. Не могу поверить, что за такое у вас так сурово наказывают.
Огни на сенсорной сети Кареты беспорядочно мигали. По-видимому, это было признаком расстроенных чувств – ФАНТОМ не давал никакой вербальной интерпретации этому миганию. Потом Карета заговорила снова:
– Это не была случайная ошибка. – Несколько секунд сенсорная сеть оставалась тёмной. – Я намеренно сфальсифицировала экспериментальные данные.
Рисса изо всех сил старалась сохранить обычное выражение лица.
– Ох…
– Я не думала, что эксперимент имеет такое большое значение, и я знала – я думала, что знаю, – каковы должны быть результаты. Сейчас я понимаю, что я лишь хотела, чтобы они такими были. – Снова тьма; пауза. – В любом случае наши исследователи положились на мои результаты. Много времени было потрачено впустую.
– И за это вас собираются казнить?
Все огни на сети Кареты вдруг вспыхнули разом в выражении абсолютного шока.
– Это не казнь, Рисса. На Плосконе лишь два преступления караются смертью – убийство кокона и формирование единства с участием более семи компонент. В остальных случаях просто уменьшают срок жизни.
– Но… но если вам сейчас шестьсот пять, то когда вы
