часть тебя самого, и тебе следует принять ее дар с благодарностью. Постепенно ты будешь открывать в себе все новые и новые некогда принадлежавшие ей знания и навыки. Думаю, такой поворот открывает перед тобой весьма заманчивые перспективы, и я буду крайне внимательно следить за твоим прогрессом.
– То есть я для вас – что-то вроде подопытного кролика?! – взвился Лайс. – Вы, точно селекционер к саженцу, привили мне часть другого человека и с любопытством наблюдаете за моей реакцией?!
– Не стану лукавить, – голос Верховной заметно похолодел, – твой случай и впрямь уникален. Душа Жрицы еще никогда не оказывалась в мужском теле, и ни одному мужчине в истории не удавалось постичь тайну Танца. Ты – пока первый и единственный Танцор. Последствия могут оказаться самыми непредсказуемыми и неожиданными, а потому мне придется постоянно присматривать за тобой, нравится это тебе или нет. Да и ты постарайся держать язык за зубами, еще неизвестно, как другие воспримут такой поворот.
– Если бы вы сегодня этот дар во мне не пробудили, то я так и жил бы спокойно дальше, ни о чем не подозревая! – продолжал негодовать юный Советник. – Но нет же, вам обязательно понадобилось все растеребить! Из научного интереса, что ли?!
– Растеребить? Сегодня? – Верховная вдруг рассмеялась. – Да ты живешь «на два дома» с самого первого дня! Я уже давно замечала в тебе и твоем поведении отдельные характерные для Лиры черты. Твое Посвящение только облегчило и ускорило процесс ассимиляции, но в действительности он шел уже давно. Если не будешь капризничать, то очень скоро научишься его контролировать и извлекать пользу из своих новых возможностей.
– Да не хочу я никакой ассимиляции! Не нужны мне эти ваши… и, потом…
Лайс умолк и сгорбился, обхватив голову руками, словно боялся ее взрыва от набившихся туда чужих мыслей и чувств. Дэлери терпеливо ждала продолжения, поскольку догадывалась, что на самом дне ушата переживаний, выплеснутого на нее Советником, оставалось еще кое-что недосказанное.
– Почему я? – чуть слышно прошептал он. – Почему она избрала именно меня? Я недостоин даже целовать пыль у ее постамента! Она пожертвовала собой ради моего спасения, а что сделал я? Я же ничем не заслужил право носить в себе ее частичку!
– Выходит, Лира разглядела в тебе что-то такое, что заставило ее в тебя поверить, – Дэлери положила руку ему на плечо. – Так же, как верю в тебя я. Неси возложенное на тебя бремя достойно – тогда это и станет твоим ответом на оказанную тебе честь.
– Мне бы вашу уверенность!
– Не волнуйся, одного тебя мы не бросим, – Жрица выудила коммуникатор и пробежалась пальцами по экрану, – но вот твой рабочий график придется существенно скорректировать…
Глава 10
От раскатившегося над морем гула двигателей задрожали и зазвенели бокалы на столике. Сейдуран недовольно поморщился, провожая взглядом еще одну огненную комету, взмывающую к небу с противоположного берега залива.
– Они стартуют чуть ли не каждый день! – проворчал он, поплотнее запахнув свой плед. – Такое впечатление, будто война у нас уже на пороге!
– Представители Священной Канцелярии неоднократно заявляли, что считают нынешнее положение дел неприемлемым, – пояснил беззвучно выросший за его плечом секретарь. – C учетом их очевидного желания пересмотреть итоги Разделения, нам приходится принимать необходимые меры предосторожности.
– Можно подумать, только их одних результат не устраивает! В желающих переписать историю недостатка никогда не водилось.
Калим никогда не считал себя параноиком, но он ни секунды не сомневался, что его секретарь при первом же удобном случае передаст содержание их короткого разговора в вышестоящие инстанции. А потому не упускал ни единой возможности бросить камешек в огород Анрайса и всей его команды. Пусть знают, что далеко не все встречают любое их решение громом аплодисментов и одобрительными криками.
Разумеется, Калим прекрасно осознавал, что и стены в его доме имеют свои чуткие уши, незамедлительно пересылающие куда надо каждое сказанное им слово, но, увы, стены не имели рта, а вещать в безответную пустоту – то еще удовольствие. Секретарь же время от времени позволял себе не соглашаться и даже приводить контраргументы, что заметно оживляло дискуссию и скрашивало одиночество.
Не обманул ожиданий он и в этот раз.
– В обществе немало спорят о мотивах, побудивших Сиарну освободить нашего Господина из темницы, но многие сходятся во мнении, что ею движет желание подтвердить свое главенствующее положение, – разразился секретарь на удивление пространной тирадой, – доказать, что ее прошлая победа не стала следствием случайного стечения обстоятельств, что она властвует галактикой по праву победителя, по праву сильного, а не по прихоти слепого случая.
– Возможно, возможно, – на миг Сейдурану даже почудилось, что телом его секретаря завладел Анрайс, настолько странным и неожиданным выглядело его красноречие, но, поскольку никаких сопутствующих неприятных ощущений не последовало, Калим эту версию отринул. Все-таки к нему в услужение абы кого не назначали, стоявший рядом молодой человек определенно прошел весьма серьезную подготовку. – Приз, сам падающий тебе в руки, не доставляет радости, не так ли? Настоящую победу необходимо завоевать!
– Именно так!
– До тех пор, пока владения Сиарны ограничивались маленьким пыльным шариком Клиссы, самоуправство еще сходило ей с рук, но в масштабах галактики слишком многие полагают ее самозванкой. Ей необходимо подтвердить свои права на власть над миром, иначе триумф не будет полным. Карты сданы, фигуры на доске расставлены, грядет матч-реванш, в котором она одержит еще одну, окончательную и бесспорную победу.
– Строго говоря, мотивы, определяющие поступки богов, нам неведомы, – кивнул секретарь. – Но лично мне кажется, что вы близки к истине, хотя и не стоит проецировать на высшие силы примитивные людские желания и страсти. Ими движут устремления, недоступные нашему ограниченному разумению. Боги мыслят и действуют иначе.
– Можете сколько угодно со мной не соглашаться и спорить, – Калим утонул в кресле, спрятавшись за стаканом с любимым виски, – но они, насколько я могу судить, в последнее время демонстрируют исключительно человеческое поведение, со всеми его амбициями, обидами и почти детским желанием самоутвердиться. Странные у вас боги какие-то, вам не кажется?
– Боги таковы, какими создаем их мы сами, – невозмутимо парировал секретарь, и Калиму пришлось признать, что тут он оказался абсолютно прав. – Ежели паства Сиарны жаждет еще одного доказательства могущества их госпожи, то ей необходимо бросить
