Сирокко решила, что они будут останавливаться и выходить на берег только для того, чтобы собрать фруктов — это никогда не занимало больше десяти минут. Но что касается несения вахты, то здесь было не все в порядке. «Титаник» слишком часто садился на мель и приходилось будить спящих. Когда «Титаник» застревал в тине, вытягивать его оттуда приходилось всем вместе. Они быстро поняли, что «Титаник» довольно неповоротлив, и при приближении мели двоим приходилось отталкиваться шестами от опасного места.
Они решили останавливаться на привал каждые двенадцать-пятнадцать часов. Сирокко составила расписание, по которому во время плавания два человека обязательно должны были бодрствовать, а во время стоянки — один.
Клио извивалась на почти плоской местности подобно змее, одурманенной нембуталом. Стоянка могла находиться лишь в полукилометре от предыдущей, если мерить по прямой. Они бы уже заблудились, если бы не канат в центре Гипериона. Сирокко знала, что пока они не приплывут к реке Офион, канат должен находиться к востоку от них.
Возвышаясь как невообразимый небоскреб, канат все время служил им маяком. Поднимаясь, он, казалось, тянулся к ним, пока не исчезал за пределами крыши. Они должны были проплыть мимо него, следуя к расположенным под углом поддерживающим канатам, ведущим к спице над Реей. Сирокко надеялась посмотреть на них вблизи.
Жизнь вошла в однообразное русло. Вскоре они стали безупречной командой, они понимали друг друга без слов. Работы было мало, в основном это были тревоги по поводу преград в виде песчаных отмелей. Габи и Билл тратили много времени на внесение исправлений в одежду друг друга. Оба они ловко управлялись с иглами из колючек. Билл, помимо этого, постоянно чинил руль и старался придать большую комфортность лодке.
Сирокко проводила большую часть времени дремля и наблюдая за проплывающими облаками. Она размышляла о путях и методах достижения ступицы, пытаясь предугадать ожидавшие их трудности, но это было бесполезное занятие. Возможности были слишком разнообразны, чтобы их можно было спланировать. Сирокко больше нравилось витать в облаках.
В конце концов она запела, чем немало удивила и Габи, и Билла. В детстве она десять лет училась вокалу и игре на фортепиано, и до того, как посвятила себя космосу, собиралась стать певицей. До путешествия на «Титанике» никто и не подозревал об этом — она считала пение несовместимым со своим имиджем. Сейчас же ее мало заботили проблемы имиджа, а пение сблизило их еще больше. Сирокко обладала богатым, чистым контральто, который звучал особенно хорошо при исполнении народных песен, баллад и песен Джуди Гарланд.
Билл смастерил из скорлупы ореха, парашютной ткани и кожи улыбчивого лютню. Он научился на ней играть, к нему присоединилась Габи, сделавшая из ореховой кожуры барабан. Сирокко обучила их песням и определила, какими голосами им петь: у Габи было вполне приличное сопрано, у Билла — не различающий звуковых оттенков тенор.
Они распевали песни завсегдатаев пивных баров времен О'Нейла, песни из хит-парадов, из мультиков и старых кинофильмов. Одна из песен быстро стала их любимой — она соответствовала обстоятельствам, в которых они очутились. В ней говорилось о желтой кирпичной дороге и о удивительном колдуне Оз. Они горланили ее каждое утро, стоило им лишь продрать глаза. Они вопили все громче и громче, и лес эхом откликался на пронзительный крик.
Прошло несколько недель, прежде чем они достигли Офиона. Лишь дважды неожиданные происшествия нарушали однообразное, мирное путешествие. Первый инцидент приключился на третий день плавания: менее чем в пяти метрах от «Титаника» из воды появился длинный стебель с глазным яблоком на конце. Не было никакого сомнения, что это глаз, так же как это было в случае с цеппелином. Это был шар двадцати сантиметров в диаметре, он сидел на гибком зеленом щупальце, которое на первый взгляд казалось рукой с зелеными пальцами, которые держали глаз сзади. Сам по себе глаз светился изнутри зеленым светом, на нем ярко выделялся широкий зрачок. Заметив глаз, они начали отталкиваться шестами по направлению к берегу. Глаз без всяких эмоций, не проявляя никакого интереса продолжал пристально их рассматривать. Он никак не реагировал на их поспешное бегство. Две-три минуты он продолжал смотреть им вслед, затем исчез так же бесшумно, как и появился.
Единственное, что они могли сделать при этих обстоятельствах, так это дружно грести к берегу. Существо не пыталось напасть на них, но из этого нельзя было делать вывод, что оно ничего не предпримет в будущем. Но они не могли прервать свое путешествие только потому, что в реке водилась какая-то большая рыба.
Позже они снова встречали такие глаза и постепенно начали привыкать к ним. Они очень походили на перископы, вследствие чего Билл назвал их «Подводными лодками».
Когда случилось второе происшествие, то оно не застало их врасплох, так как они были морально готовы к нему: подобное они уже в свое время пережили. Это был обширный ревущий ветер, который Калвин окрестил «Плач Геи».
Перед тем, как добраться до берега в поисках убежища от жесточайшего ветра, они спрятались за подветренным бортом лодки. Сирокко не пряталась под деревья; у нее еще живо было воспоминание, как во время предыдущей бури летели с деревьев за землю огромные сучья.
Ветер яростно хлестал в лицо, низко над головой проносились рваные облака; в такой обстановке было тяжело осматриваться по сторонам, но Сирокко разглядела, что ураган пришел со стороны Океана. Он обрушился сверху. Облака лавиной срывались с огромной спицы и неслись над замерзшим морем подобно морозному дыханию богини. Разбиваясь о ледяной покров, ветер превращался в смерчи, казавшиеся крошечными с такого огромного расстояния, но в действительности, они должны были быть чудовищными.
Сквозь стремительно мчащиеся к Гипериону облака были видны изогнутые под углом канаты, которые тянулись над Океаном от земли к небу. Если они и приходили в какое-то движение от ветра, то на таком далеком расстоянии этого нельзя было рассмотреть. Кроме того, канаты были скрыты плотным слоем тумана. Он медленно перемещался вниз в узкие углы, образованные канатами у основания, сливаясь с землей. Постепенно облака закрыли всю видимость и пошел снег. Вскоре заволновалась река, волны почти достигали вытянутый на берег «Титаник». Сирокко показалось, что она чувствует движение земли.
Она понимала, что видит в действии часть системы воздушного круговорота Геи, ей было интересно, каким образом воздух затягивается в спицу и что за механизм выталкивает его потом оттуда. Сирокко кроме того интересовало, почему этот процесс происходит так яростно. Если считать по часам Калвина, то со времени последнего «Плача Геи» прошло семнадцать дней; она надеялась на то, что следующий интервал будет, по крайней мере, не меньше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
