Алексей Григорьевич, такое. Исчезновение вашей дочери и вашей жены связано с вашими делами. Судя по всему, эти дела относятся к тем временам, когда вы жили в Омске.
– В Омске? – он ошеломленно смотрит на меня. – В Омске?! Но почему в Омске?! Прошло столько лет. У меня не было там никакого криминала! Я там уже сто лет не был!
– Света, и правда, – говорит Демичев. – Уж если искать деловых врагов, то они должны быть здесь, в Москве. В конце концов, спиртовой бизнес – очень криминальный, это все знают…
– Да, – соглашаюсь я. – Уверена, что у вас есть враги в Москве. Но к исчезновению Гали и Алины они отношения не имеют. Это омская история.
– Но почему?!
– Потому что Омск – это единственная связь между Арцыбашевым, Мирзоевым и вами.
– А почему вы нас все время связываете? – у него даже голос пропадает от волнения, поэтому несколько секунд Фоменко откашливается. – Я ведь уже говорил, извините… я говорил, что никогда не встречался ни с тем, ни с другим! И уж, тем более, не имел с ними никаких дел!
Я внимательно смотрю на него. Зачем он врет?
Он кашляет, подставив кулак ко рту. У меня вдруг мелькает дикая мысль, что и не врет он вовсе. Но как такое может быть?
– Алексей Григорьевич, – мягко говорю я, не сводя с него взгляда. – Летом 2013-го года Мирзоев ездил в Омск. Там он записал все эти фамилии. Потом в декабре он звонил одному из этих людей – Арцыбашеву – и говорил про какого-то мальчика…
– Да какого мальчика, господи?! – и снова неудержимый кашель.
– …После этого Арцыбашев отправился в Москву, к еще одному человеку из списка – к вам – чтобы что-то сообщить. Вы были за границей, поэтому он сообщил информацию вашей дочери. После этого ваша дочь создала на компьютере папку «Мальчик». По-моему, связь между этими событиями очевидна. Очевидно также, что все началось в Омске. Мирзоев по телефону проговорился, что ваша дочь и жена не при чем. Это ваша история, Алексей Григорьевич. Постарайтесь вспомнить, что это.
Его лицо уже сине-красное, словно он на грани инсульта. Но кашель, слава богу, прекратился. Хорошая минутка, чтобы сказать самое главное.
– Алексей Григорьевич! – я стараюсь говорить внушительно, чтобы смысл дошел до него без искажений. – Вы можете не говорить правду мне, но себе вы должны сказать правду. Иначе история продолжится. Следующий – вы.
– Следующий в чем? – испуганно спрашивает Демичев.
На этот вопрос я не отвечаю.
– Алексей Григорьевич! Следователь Мирзоев боялся этого человека так, что покрывал его преступления. Арцыбашев боялся этого человека так, что предпочел умереть…
– Да какой человек-то? – орет Фоменко. – Про какого человека вы все время говорите?!
– Думаю, что его зовут Митя.
– Я не знаю никакого Митю!
– Хорошо, – говорю я. – И лучше вам не знакомиться.
Конечно, здорово, когда после такой красивой фразы наступает полная тишина. Но это не мой случай. Совершенно банально за дверью раздается грохот и начинают материться менты. Кажется, они что-то уронили. Потом у бассейна садовник говорит по телефону: «Если найдешь конские какашки, так, вообще, чудесно». Вот, пожалуй, единственное, что за что я терплю жизнь – она смешная.
Фоменко молчит, тяжело дышит, переваривает информацию.
Демичев тоже размышляет.
– А что вы предлагаете? – наконец спрашивает он. – Ну, по поводу расследования?
– Я бы съездила в Омск, чтобы выяснить, почему Мирзоев записал эти фамилии. Конечно, хорошо бы съездить в Ессентуки, чтобы узнать, как и зачем Арцыбашев инсценировал свою смерть. И главное, я прошу вас не бояться правды.
Демичев вопросительно смотрит на Фоменко.
А тот вдруг успокоился, и даже выражение надменной отрешенности появилось на его лице.
– Думаю, вы ошибаетесь, – произносит он. – Нет никакой правды. Я не вижу никакой связи между людьми из списка. И не знаю никакого Митю. Я знал только Кагарлицкого, да и того последний раз видел почти двадцать лет назад, в Омске. В моей службе безопасности он был даже не главный – так, шестерка, один из многих. Какие у меня могли быть с ним дела? Знаете, я теперь все больше склоняюсь к первоначальной версии. Это как-то связано с сектой «Белуха». И если вы хотите продолжать с нами работу, вы завтра же отправляетесь на Алтай. Вы будете искать их там.
– Вряд ли, – отвечаю я.
– Ну что ж. Спасибо, что помогли нам. Но наше дальнейшее сотрудничество становится бессмысленным. Честно говоря… Мой источник явно перехвалил вас. Всего хорошего.
Он встает и выходит из зала.
Демичев молчит, задумчиво глядя в окно. Я допиваю кофе. Потом наливаю еще одну чашку. Упырь ни с кем не считается, на мое время, мою усталость ему наплевать. Ну, так я хотя бы нормально попью кофе.
– А что вы хотели… – Кажется, что Демичев говорит это сам себе. Солнечные лучи пробиваются сквозь еловые ветви и окрашивают его лицо радостным светом утра. – Кто же поверит в такой фильм ужасов? Зачем вы сгущали краски?
– Вовсе не сгущала. Даже преуменьшила.
– Да ладно. Такая банальщина. Девяностые, Омск, криминал, из-за этого пропала дочь, пропала жена – короче, во всем виноват он…
– Именно так. Но ему, судя по всему, приятнее думать, что они живы и находятся в какой-нибудь благостной деревеньке, где выращивают экологически чистые овощи.
– Нормальное желание, нет?
– Да нормальное, понятно. Но какое отношение это имеет к правде?
– Мда… Контакта с ним вы не нашли. Я даже удивлен: вы же великий манипулятор.
– У каждой манипуляции есть своя цель. Я не манипулирую просто в воздух. Для веселья купите мыльные пузыри.
– А что: найти двух пропавших женщин – это не цель?
– Я именно и занимаюсь их поиском. А вы предлагаете мне поманипулировать для удовольствия Алексея Григорьевича.
– И чего вы добились? Он разозлился.
– Ну, разобьет очередную фарфоровую статуэтку.
– Вам смешно. А ведь мы уже это проходили. С нами работали прекрасные детективы – он со всеми в итоге поругался. Вы знаете, что два следователя за эти полтора года были уволены из органов? Он обвинил их в нечистоплотности и натравил на них службу собственной безопасности. Я думал, хотя бы вы сможете его в чем-то убедить.
– Я обманула ваши ожидания?
– Получается, так.
Я засмеялась.
– Сергей, я в жизни слышала много хитрых фраз, с помощью которых людей ловят в сети. В моем личном рейтинге самая хитрая как раз эта. «Ты обманул мои ожидания» – это «отче наш» всех манипуляторов мира… Итак, наше сотрудничество заканчивается?
– Видимо, да. Но за этот листок вам тоже заплатят десять тысяч. Думаю, для
