вас это хороший итог.
– Да, конечно, – отвечаю я.
– Вас отвезти?
– Я дойду пешком…
…Во дворе суетятся полицейские. Они грузят компьютеры в багажники машин. У меня проверяют документы, обыскивают. Однако настрой у ребят неплохой – они даже позволяют мне уйти. Обыск окончен. Понятые расходятся.
Я тоже иду к воротам. Прогуляюсь, пожалуй, по длинному маршруту. Метров сто направо, затем повернуть у забора, увитого девичьим виноградом, пройти по сосновой тропинке, похожей на стиральную доску, смело открыть ржавую калитку с грозным предупреждением, что вход закрыт и находится под видеонаблюдением.
Потом я пойду мимо недостроенного стеклянного дома, отражаясь во всех его плоскостях, коснусь рукой туи, попрыгаю на мостках над Десной, вскарабкаюсь на горку и проскользну в калитку, ведущую к бараку. Это займет у меня не больше получаса. Пожалуй, и у могилы льва Кинга я постою пару минут…
– Подождите!
Я оборачиваюсь.
Фоменко стоит у балюстрады. Меня поражает несоответствие его бравой осанки и чудовищно изможденного лица. Кажется, за последние десять минут он постарел лет на двадцать.
– Я согласен, – говорит он. – Отправляйтесь в Омск.
Демичев за его спиной показывает мне два пальца – мол, победа.
– И запомните! – Фоменко сжимает кулаки. – Я не боюсь никакой правды.
Следователь в гражданской одежде бросает на него косой взгляд и усмехается.
Глава 23
Омск встретил меня холодом.
Словно извиняясь, стюардесса сказала, что еще вчера было плюс двадцать восемь. Резко континентальный климат. Но, конечно, снег в начале сентября – это чрезвычайное происшествие.
Снега я, однако, не увидела. Он шел несколько минут и закончился, когда я вступила на трап.
Здесь меня поджидал крепкий угрюмый мужик под два метра ростом. Он не представился, не спросил, кто я, и даже не поздоровался, просто схватил мою сумку и потащил к черному джипу, стоящему у шасси самолета.
Так мне дали понять, что возможности Фоменко в Омске весьма внушительны.
Ехать оказалось недолго. Мы просто пересекли Иртыш по мосту, доехали до ближайшего перекрестка и въехали в арку – во двор серого гранитного дома, облепленного витринами и вывесками. Меня ждала здесь трехкомнатная квартира.
– Это для приемов, – туманно пояснил мужик.
Он открыл холодильник, чтобы я убедилась: все есть, даже баночка черной икры.
– Отдыхайте, я заеду часа через три, – сказал он и ушел.
Я побродила по комнатам. Гостиная была богато обставлена: кожаные диваны, итальянский комод, на всю стену огромный плоский телевизор. Под ним тумбочка, заполненная дисками с порнухой.
После этой находки спальня в розовых тонах, да еще с круглой кроватью, показалась неприятной. Я решила расположиться в кабинете, на узком кожаном диване. К тому же окна кабинета единственные выходили во двор, и здесь было относительно тихо.
Остальные комнаты грохотали, несмотря на тройные деревянные стеклопакеты. Я вышла на балкон. Подо мною был оживленный перекресток. Слева на углу я увидела дом с башней и шпилем на крыше.
Отдыхать не хотелось, и я решила прогуляться. Надела куртку, спустилась во двор.
Поразмышляла немного, вспоминая, где река. Пошла вперед.
Через пять минут я вышла на набережную. Справа от меня высился мост, по которому мы ехали из аэропорта. Я оперлась грудью на каменный парапет, посмотрела вниз. У воды лежали огромные валуны, мимо них спокойно катил воды желтый Иртыш. На том его берегу я увидела полосу плакучих ив. Они были очень близко, и я подумала, что Иртыш невелик, впрочем, возможно, это был остров, так как мост уходил гораздо дальше.
Я повернула голову налево – на горизонте угадывались краны порта. Оттуда шла в мою сторону баржа. Проходя мимо меня, она издала короткий простуженный гудок.
Вышло солнце. Сразу стало жарко, я даже расстегнулась. Пора было идти обратно.
Я поднялась с набережной наверх и уперлась в большое здание с красными полосами, фасадом развернутое к реке.
Над входом белым по красному было написано: «Омская академия МВД России».
«О, – сказала я себе. – Наверное, это и есть омская высшая школа милиции. То самое место, где учились Арцыбашев и Мирзоев, а Мирзоев еще и работал какое-то время».
Зазвонил мобильный.
– Вы где? – недовольно спросил сегодняшний мужик.
– На набережной. У академии МВД.
– А… Ну, мы сейчас будем.
Я не успела спросить, кто это – мы.
Приехали они очень быстро – буквально через пару минут. Теперь в джипе находился еще один человек – мужчина лет пятидесяти в джинсах и свитере. Он оказался гораздо более любезным, даже поцеловал мне руку.
– Меня зовут Артем. Добро пожаловать на гостеприимную омскую землю! Сейчас мы едем обедать, – радостно сообщил он.
– Хорошо… Скажите, а это и есть бывшая школа милиции? – я показала рукой на здание, удаляющееся в заднем окне.
– Да. Так она называлась в семидесятые и восьмидесятые годы. Потом это был юридический университет, сейчас академия. Очень престижный вуз, особенно в советское время. Таких школ на весь Союз было всего пять. Здесь даже Рушайло учился.
– И Мирзоев, – сказала я.
Он вздохнул.
– Да… И Гриша… Он здесь даже преподавал. Но потом случилось ЧП – несколько их студентов ограбили Сбербанк – для советских времен это было что-то невиданное. Тогда все руководство полетело со своих мест, ну и Гриша заодно…
– Вы с ним дружили?
– Он мой двоюродный брат…
– Это к вам он приезжал два года назад?
– Да. Он скучал по Омску. В Питере не прижился. Жене его нравилось, а он Питер не полюбил…
– Приезжал на рыбалку?
– Да это так, предлог… Никакой здесь особой рыбалки нет. Если браконьерить – то да, можно стерляди наловить. А так – одно название, а не рыбалка. Всю воду Казахстан выгреб, откуда рыбе взяться?.. Нет, он просто очень любил Сибирь, ему здесь все нравилось, даже климат. Здесь же солнечно, даже зимой. А в Питере – вечно хмарь какая-то…
– Почему же он уехал? Из-за той истории с ограблением?
– Да нет, что вы. Это когда было! В семидесятые. А он уехал в конце девяностых. Знаете, он в то время как будто сломался… Ну, времена такие были, для полиции – не очень.
– Но они и в Питере такие были, – заметила я.
– Приехали, – сердито обернулся водитель.
Мы оказались на симпатичной невысокой улочке в купеческом стиле. Дома были двухэтажные, разноцветные, с башенками, обильно украшенные белой лепниной. Улица шла в горку и наверху расширялась. Там угадывался центр города.
На вывеске ресторана я прочитала: «Женатый француз».
Улыбнулась – смешное название.
В ресторан мы пошли вдвоем с Артемом – угрюмый мужик остался в джипе.
Интерьер оказался милым – в шоколадных
