понемногу стекаться в ручейки да хороводы.
– Да, сейчас, – отозвалась, а сама шмыгнула в толпу. Там, скраю, видела снежок не притоптанный. Тут, высоко в горах, он нет-нет, да встречался. Взяла белую пригоршню и что было сил в руках стала лицо тереть. Гате скажу, дескать припарка её сама отвалилась, чай не заругает. Пусть видят все, что я тоже собой пригожа!
Лицо щипало от холода, но я улыбалась через силу, назло всему злому миру и на радость людям. Поправила начельник, сдёрнула ленту с косы и влилась в хоровод к незнакомцам.
– Да здравствует князь!
– Долгие лета нашему князю!
Благодарил люд простой за праздник своего покровителя. Да и не простой имелся на площади, бросались в глаза служивые. Дружинника по выправке с мельником не спутать, а их тут было много.
Подбадриваемая всеми я отплясывала как никогда прежде, волчком вертелась по площади, затмевая собой остальных. Коса моя расплелась, и волосы пышным водопадом разлетелись по плечам. Щёки на морозе раскраснелись, но я его и не замечала, увлекаемая в ручеёк другими парами. Впереди шёл Макар, и мне с партнёром оставалось сделать пару шагов, чтобы выскочить в центр. Как неожиданно мужчина дёрнул меня за рукав, поваливая оземь и мы волоком выкатились на площадь.
Оступился что ли? Всякое бывает в запале хоровода. Я заозиралась по сторонам, силясь понять, что же произошло, как он навис надо мной. Ещё мгновение назад дружелюбный парень, а теперь… Зрачки в его глазах вытянулись в тонкую нить, сам белок наливался кровью, лицо стало отрешённое и страшное до одури. Завопила бы, да от страха всю сковало.
– Аким, приди в себя! – дёрнул его за плечо Макар, насильно отрывая от меня. Разгневанный мужчина, на вид и сильнее и старше моего заступника, с остервенением кинулся на Макара.
Бабы завизжали, мужики кинулись к драчунам, а Игнат схватил меня за руку и силой выволок из этой сумятицы. Не оглядываясь, мы побежали прочь, дух перевели, только оказавшись на пороге знахаркиного дома. И даже там всё казалось, в ушах стоит визг и гвалт с замковой площади.
– Что стряслось? – почуяв неладное, засуетилась Гата.
– Аким на Айку напал, Макар заступился. Надо срочно к ним спешить, матушка.
Старушка всплеснула руками и стала быстро собираться в дорогу, кидая в сумку травы и мази.
– Откуда ж он взялся-то бедный?
– Увольнительную дали всему отряду.
– Ох лихо то! Бедные мальчики…
Я решительно ничего не понимала в происходящем, а слова Гаты запутали меня вконец. Да и взгляды она на меня бросали будто недобрые.
– Я пойду к ним, а ты тут оставайся. Дверь на засов, и за Айкой приглядывай.
Игнат был явно недоволен решением, но спорить со знахаркой не стал. Послушно выполнил наказ, и принялся ходить из угла в угол, снедаемый волнением за брата. На меня и не взглянул даже. Да что же здесь творится такое?!
В горле пересохло, склонилась над ведром и залюбовалась. Золотые руки у Гаты. Нос мой покрывала белёсая паутинка шрамов, но и та при должном уходе сойдёт на нет. А коли и останется, не так уж и страшно.
– Игнат? – робко подала я голос.
Парень замер, словно очнулся от мыслей тяжёлых и медленно повернулся ко мне.
– Что случилось?
– Не переживай, всё наладится, – отмахнулся он.
– Что произошло там, на площади? – не унималась я.
– Подрались два мужика, разве в Китеже такого не бывает? Ты здесь чужачка, вот и не лезь в чужой уклад, – зло отчеканил Игнат, никогда прежде не говорил он со мной в таком тоне. – Знал бы чем обернётся, не дал бы согласие за тобой приглядывать.
Он всё сокрушался, а меня душить обида стала:
– Значит, вы со мной возились лишь от того, что обещали кому-то?
– Гата по приезду попросила помогать и приглядывать. Хотели бы, ей бы отказать не смогли. А ты, Айка, губы тут не дуй. На нас, полукровок, твои чары не действуют.
Понятней не стало, а вот обиднее во сто крат, но больше я Игнату в собеседники не навязывалась. Молчание давило тяжестью на плечи, сидели оба понурые, глядели в окно – Игнат с надеждой, я с безысходностью.
Гата вернулась не скоро, уставшая и грустная. Игнат тут же вскочил на ноги, заглядывая ей за спину. Макара с ней не было. Это и меня пугало, колючий клубок вины мешался, и подступал к горлу.
– Не буянь! – тут же усадила его на место бабушка. – На, выпей, успокойся. – Игнат послушно осушил склянку, казалось, он готов выполнить любое её поручение, лишь бы поскорее справиться о самочувствии брата. – Всё хорошо, и с Макаром, и с Акимом. Покоцанные немного, но с кем не бывает.
– До свадьбы заживёт? – вырвалось у меня, никак от нервов.
Невинная шутка обернулась грозовой тишиной. Игнат даже вздрогнул.
– Непременно, – запоздало ответила Гата.
– Он дома?
– Да, ступай.
Игнат, не прощаясь, выскочил за двери, и мы с бабушкой остались одни. Молча она разобрала сумку, подкинула дров в печь и только потом села напротив.
– Сегодня последнюю ночь тут заночуешь, а завтра с утра тебя в замок заберут. Мне тебя не схоронить.
Глава 40
– Бабушка, миленькая, – слёзы сами брызнули из глаз. – Прости меня, прошу. Никогда больше не ослушаюсь. Позволь с тобой остаться?
Меня словно наказывали, а я даже не понимала за что. Отсылали прочь… Если надо, я готова вся в грязь измазаться, в затрапезнике и платке ходить, только бы не ступать за порог замка. Нечего мне там делать!
А что, если это сам князь Радимир приказал меня доставить к нему? Что, если узнал?! Вот глупая голова, о чём только думала!
От горьких домыслов заплакала пуще прежнего, опустившись перед Гатой и уткнувшись ей в колени.
– Ну хватит тебе слёзы лить понапрасну. Говорю, за благо твоё ратую, – сухощавая ладонь знахарки коснулась моих волос. – Поживёшь в женском крыле, к Мирославе в услужение пойдёшь, а там и спокойна, и сыта будешь.
Память услужливо подсказала девицу, что к князю Драконьего хребта прижималась. Уж не она ли Мирослава?
– Тут оставаться нельзя. Что тебе, что хлопцам от этого худо будет, – продолжала тем временем Гата. – Оно и мне поспокойнее будет.
– За что? – так и мучил меня этот вопрос. – Чем я провинилась?
– Тем, что гожей такой уродилась, – Гата ущипнула меня за нос, пряча грусть за щербатой улыбкой. – Заведено у нас так: невинных девиц до свадьбы за высокими стенами держать, красоту никому не показывать.
По спине пробежал холодок. А что, если ложь? Драконов
