с детства другому обучена.
– Но почему драконы живут именно здесь? Почему не видно их в других уголках мира нашего?
– Такой уговор поставил Чернобог брату за его вмешательство. Запер их в клетке среди гор, своими пиками небес достигающих. Так и появилось на свет самое первое княжество – Горных хребтов и пиков.
Ясно всё, местная легенда поди. Я такие и от Бажена в детстве слыхала, мол огромная рыбина всплыла к солнцу брюхом и появилось княжество Беловодья, и люди первые прямо из воды на сушу вышли. Словно бы на каждого князя полчище сказочников работало, сочиняя небылицы такие.
– Расскажи лучше про двор Китежа. А что за девицы там? А красивые ли? А как наряжаются? А может хитрости какие знаешь? – засыпала меня враз вопросами Мирослава, за одно лишь мгновенье меняясь на глазах.
– Хочешь князя Радимира обворожить? – хитро улыбнулась.
– Вот подумалось, раз ему младшая княжна по душе пришлась, то может, если я… если стану на неё похожа, то и мне легче будет.
Не думала, что мне когда-нибудь подражать станут, да ещё и для чего… чтобы кому-то понравиться. Сказал бы кто, не поверила. Это только Всеслава умела всем и каждому нравиться, настоящая княжеская дочка.
Сладкая лесть Мирославы отзывалась тяжёлой горечью. Даже жаль мне её было. Ни ей не люб князь, ни она ему. Что же их держит-то вместе?!
Посоветовать бы ей бежать, да уж я теперь знаю, что из этого ничего путного не выходит. А тут, среди гор, и бежать то некуда.
– Старшая дочь князя знает много хитростей женских, я кой чего у нее подглядеть сумела. Косы на ночь она расплетает, сотню раз проходится щёткой по волосам перед сном. Говорит, так волосы послушными делаются, и даже растут пуще прежнего. А умывается только ледяной водицей, говорит, так молодость свою бережёт. А ещё она…
Воспоминания так и льнули, каждое отдавалось теплом на сердце. Надо же, как сильно я успела по ней соскучиться.
Не затягивая с наукой надолго, мы тот же час организовали ледяные омовения. А перед сном я лично отсчитала сотню, пока расчёсывала волосы Мирославы. Надеясь на лучшее, проснулись мы поутру с больным горлом и тяжёлой головой. Сложно же эта красота даётся.
– Сходи, Айка, на кухню. Попроси узвар погорячее, – на бледную Мирославу и смотреть было страшно. – Не бойся, уже можно, – заметила она моё замешательство перед дверью.
О том, что я толком и не знаю, куда идти, вспомнила, окончательно заблудившись. Наверное, стоило бы выйти во двор, чем по коридорам петлять. На том порешав, я быстро выбралась наружу. Ещё вчера здесь была, а сейчас смотрела по сторонам и не узнавала. То, что ещё вчера было мягкой зелёной порослью, травяным одеялом укрывая землю, превратилось в чёрное пепелище.
Мирослава говорила тут собрание будет, князь будет судьбу Акима вершить. Вот так это у них называется? Он, конечно, виновен, и мне и Макару худо досталось, другу, пожалуй, и поболе, но чтобы вот так… Сожгли ли? Скормили ли чудовищу? Уж и не так важно, не стоил его проступок такого наказания. Князь Радимир во плоти страшнее любого дракона, и уж точно кровожаднее!
– Потерялась? – подскочила на месте от испугу. развернулась круто и утонула в чёрном взгляде самого кровожадного чудовища.
Глава 44
– С тобой всё в порядке? Чего застыла? – князь горных хребтов разглядывал меня, насмешливо склонив голову набок. Что ж ему, всевластному, не спится в такой ранний час?!
– Простите, Ваше Величие, – низко склонила голову, как знак уважения, вряд ли традиции наших княжеств разнятся настолько, чтобы… Чтобы сильного мира сего волновала какая-то простолюдинка? Неспешно попятилась назад, и чуть не оступилась, когда услышала его чуть хрипловатое:
– Славно тебя Гата подлатала, – склонил голову на другой бок, стряхнул чёрные волосы, что так и лезли в глаза.
– Да уж, словно горшок склеила, – и снова я низко ему поклонилась, не уважения ради, а чтобы спрятаться от пронырливых глаз.
– Склеивают только то, что дорого, – хмыкнул довольно, будто бы ему вообще знакомо то, о чём речь идёт. Сидит себе на горе, да соседей пугает. – Прежде посмелее была.
Сказал, а у меня в душе будто надломилось что-то. Эх, была не была!
– Скажи, княже, Акима казнили? – последнее почти прошептала, до того страшно было вслух сказать, что кого-то из-за меня на смерть обрекли. Айке за детские годы не раз за меня плетью доставалось, но казнь… Казнь – это совсем другое!
– С чего взяла? – нахмурил брови, но отступать уже некуда. Обвела красноречивым взглядом выжженную поляну, развела руками, тут и без лишних слов всё понятно. – Жив он, или ты хотела другого исхода?
И глянул так пытливо, будто сам ответ найти хотел.
– Нет-нет, – поспешно затараторила.
– Не бойся, больше вы с ним не встретитесь.
– Я не… – замолкла на полуслове, ну вот и как его понимать? К счастью или нет, но внимание князя привлёк Ярополк.
Отец Мирославы явился со стороны городских ворот и тут же направился к нам. Отрадно видеть, что мужчин они не запирают в собственных покоях.
– Почему не при деле? – тут же застращал меня княжий советник, едва покончив с поклонами.
– Мирослава на кухню послала за узваром, чувствует себя неважно.
– Ну и чего стоишь? – Ух, до чего строгий и неприятный. Как только у такого пня сухого дочка милая на свет появилась? – Ступай давай.
Я бы и рада, да вот знать бы куда ступать… Хоть прямо под землю перед ними проваливайся. Рассеянно оглянулась по сторонам, заприметила одну из дверей и уж хотела было туда юркнуть с глаз долой, но заметила, как князь Радимир покачал головой и указал пальцем совершенно в противоположную сторону. Благодарно кивнув, я припустила в указанном направлении.
За спиной Ярополк тут же завёл речь о делах важных, государственных, требующих немедленного внимания князя. Чем тише слова его были, тем сильнее был зуд меж лопаток. Кто ж таким взглядом тяжёлым буравит? Обернуться бы, да боязно. Вдруг Радимир? Да с чего бы ему на меня своё время тратить.
Просторное помещение вмещало в себя и кухню и склад, чтобы всё всегда под рукой было. В воздухе витали просто невероятные запахи. В печи румянился свежий хлеб, на вертеле подходило мясо, от аромата которого слюнки текли. И за всем этим великолепием приглядывала лишь одна женщина средних лет. В подчинении у неё были в основном ребятишки, никто не чурался работы, и мальчишки, и девчонки, каждый при деле был.
– Пока господ не накормлю,
