можешь зря дверьми не хлопать, – едва обернувшись и удостоив мимолётного взгляда, бросила мне кухарка.
– Меня Мирослава послала за узваром, схудилось ей.
Кому здесь больше почёта было: Мирославе ли, отцу её или Радимиру, то осталось мне неизвестным, но тотчас женщина переключилась на мои заботы.
– Что ж за напасть то! – всплеснула стряпуха руками и поспешила вытереть их о передник. Самолично отыскала мне ковш и кувшин с покатыми боками. – Ступай к Тимошке, он покажет тебе, какой посвежее.
В Великолучье мальчишек его возраста загнать нельзя на кухню, одно, знай себе, с лопухами на саблях сражаются, да крапиве бой дают. А этот стоит себе половником машет и не жалуется. Всё у них в горах не как у людей.
Склонилась над чаном дымящим, прикрыв глаза от услады. Ох и ароматный какой узвар! Потянулась к чёрной глади ковшом и замерла, вглядываясь в собственное отражение. Сама на себя не похожа, и всё же славно меня Гата подлатала.
От переносицы паутинкой расползлись белёсые шрамы. Бабушка сказала, что, если мазь использовать исправно, то и от них следа не останется. Поэтому, пока Мирослава в студёной воде в волю плескалась, я советам знахарки следовала, это меня и уберегло, наверное, от сильного озноба. Голова как чугунок ноет, а на своих двоих держаться силёнок всё же хватает.
То, что я сейчас не была похожа на прежнюю рыжеволосую, дерзкую на язык и скорую на руку Агнию, было ясно как день, но была ли я красива? Могла бы в таком обличье хоть кому приглянуться? Или он смотрел на меня лишь из жалости?
Непривычное, словно чужое, отражение грустно улыбнулось.
– Тебе помочь может? – подручный Тимошка глядел на меня почти как на юродивую. Не диво ли, девка рослая, а с ковшом не совладает. – Давай налью.
– Смотри пупок не порви от натуги, – взыграла во мне детская обида. Мальчонка фыркнул, но больше под руку не лез.
Я перелила осторожно ароматное варево в кувшин, поблагодарила старшую стряпуху и вышла. Во внутреннем дворике было пусто. Было бы наивно с моей стороны ждать, что меня дожидаться станут.
Глава 45
С обратной дорогой я справилась ловчее. Может, запомнила, а может, так боялась опять нарваться на Радимира или Ярополка, что чутьё само меня вело по коридорам. Лишь один раз мне по пути попался княжий дружинник, да и тот, едва меня завидя, свернул за угол и словно бы испарился.
– Мирослава, это я, – сначала поскреблась в дверь, как кошка, а не дождавшись ответа, толкнула бедром тяжёлую створку. – Мирослава?
Отрада горного княжества лежала на кровати, волосы её были размётаны, а дыхание тяжёлое, будто не спит, а бежит куда-то. Вина за собственное промедление легла на меня тяжёлой ношей, коснулась лба Мирославы – горит. На краткое мгновение меня охватила паника, кого звать и что делать. Постаралась припомнить, что делала нянюшка, когда мои сумасбродства мне боком выходили.
Схватила первый рушник, что под руку попался, намочила и стала её обтирать.
– Айка, это ты? – веки её дрогнули и Мирослава открыла глаза. – Помоги мне подняться.
Я устроила девушку на подушках и стала отпаивать горячим варевом. Помогла расчесать волосы и честно пыталась заплести косы. Непослушные пряди путались между дрожащих пальцев. Ох, и влетит мне, если с Мирославой что случится. Княжий советник позаботится, чтобы от меня ни пылинки, ни былинки не осталось на белом свете. Стоило только подумать о нём, как скрипнула дверь и на пороге показался Ярополк.
– Доброе утро, дочь. Ты почему ещё в постели? – брови его резко нахмурились. Мирослава попыталась было подскочить с мягких перин, да куда там. Покачнулась лихо и точно бы упала, если бы я её вовремя не поддержала.
– Мне нездоровится с утра, папенька.
– Надеюсь, к вечеру ты будешь на ногах?
У меня от его тона и требований даже челюсть отвисла. Вот так заботливый папенька.
– Я постараюсь, – растерянно проблеяла Мирослава.
– Одних стараний мало будет, – Ярополк не переставал меня удивлять. – Сейчас нас с князем ждут важные дела, а после я хочу, чтобы ты разделила с нами ужин. К тому времени приведи себя в порядок и выгляди подобающе. Сейчас не время для слабости, мы должны быть для князя сильной и крепкой опорой.
Говорил он всё это так пылко, будто Радимир, а не Мирослава, был его родной кровью. Более преданного советника ещё и не сыскать.
– Хорошо, папенька, – Мирослава покорно склонила голову, а что ей еще оставалось.
До чего же жалко стало бедную, ей бы отлежаться денёк, а то и два, но нет же, надо развлекать сильных мира сего. Не девушка, а медведь на ярмарке: каждый прохожий захочет – ткнёт в душу палкой. Преисполненная этим незнакомым чувством, я всё утро и день опекала Мирославу: таскала ей воду, бульоны с кухни, оттаскала за уши Тимошку, который хотел было от меня припрятать свежие булочки, помогала с платьем и причёской. К назначенному времени она выглядела красивой как картинка, а вот уж здоровой вряд ли.
Моя бы воля, никуда бы не пустила, спать уложила, но Мирослава упёрлась, пойдёт и точка. Видимо, яблоко от яблони недалеко упало.
– Ты помоги мне дойти, и подожди рядом. Если мне твоя помощь понадобится, я дам знак. А лишний князя тревожить не станем.
На том и условились. Взяв девушку под руку, я помогла ей выйти из светлицы. Подстроившись под её темп, мы вместе пошли в сторону мужского крыла. Неспешно, так, словно бы просто прогуливались. Кто увидел бы, ни за что не подумал о хвори.
– Здесь всегда так пусто? – не выдержала, задала вопрос, мучивший меня целый день. В Китеж-граде шагу ступить нельзя, чтобы ни на одну живую душу не наткнуться.
– При дворе мало кто живёт, в основном все в городе, за стенами. Днем здесь, а как отработают, то по своим семьям спешат. Женское крыло испокон веков для девиц на выданье было, а сейчас, как видишь, я одна тут томлюсь.
– Как это одна? – я даже опешила.
– Маруся была, да в том году замуж выскочила, а ещё была с нами поначалу Зорька, да та ещё с детства была генералу обещана, потому в девках долго не просидела.
– А как же остальные девушки?
– Так либо малы все, либо при муже, таким тут делать нечего.
За разговорами мы и дошли до места. Большой зал соединял два крыла, мужское и женское, служил он и трапезной и тронной залой, и местом для важных собраний. Я довела Мирославу до
