Надеюсь, я сумел в достаточной степени передать некоторые черты натуры Титуса Кроу и его кабинета в расположившемся на вересковой пустоши Леонардс-Хит бунгало, известном как Блоун-хаус… Что же касается того, почему я там оказался…
— Полагаю, тебе интересно знать, — помолчав, начал Кроу, — почему я пригласил тебя приехать, притом в такой час и столь холодной ночью, когда, несомненно, у тебя хватает и других дел? Что ж, не стану держать тебя в неведении. Но сначала мне очень хотелось бы знать твое мнение кое о чем.
Встав, он подошел к столу и вернулся с толстой папкой газетных вырезок, открыв ее на заранее отмеченной странице. Большинство вырезок пожелтели и выцвели, но той, которую показал мне Кроу, было всего несколько недель. На ней виднелась фотография, сопровождавшаяся следующим текстом:
Мистер Штурм Магрусер, глава «Магрусер Системс», всемирно известной британской оружейной компании, в одном шаге от получения заказа на два миллиона фунтов от Министерства обороны, связанного с секретной на данный момент системой национальной обороны. Мистер Магрусер, который сам разработал новую систему, не стал давать комментариев в ответ на вопрос нашего репортера, покидая загородный дом одного из официальных лиц Министерства обороны, но, по слухам, его компания близка к созданию оборонной системы, после которой атомную бомбу можно будет считать полностью устаревшей. Утверждается, что испытания запланированы на ближайшее будущее, после чего ожидается, что Министерство обороны примет окончательное решение…
— Ну? — спросил Кроу, когда я еще раз перечитал заметку.
Я пожал плечами.
— К чему ты клонишь?
— Не впечатляет?
— Конечно, я слышал о нем и о его компании, — ответил я, — хотя, кажется, впервые увидел его фотографию, но за исключением этого…
— Ага! — прервал меня Кроу. — Отлично! Ты впервые увидел его фотографию, и при этом он весьма известная фигура, о его фирме постоянно говорят в новостях, и так далее. Я тоже впервые ее увидел.
— Вот как? — озадаченно сказал я.
— Да, это очень важно, Анри. Могу даже рискнуть предположить, что фотографии мистера Магрусера появляются крайне редко.
— И что? Возможно, он стесняется камеры.
— Так оно и есть, и на то имеются весьма серьезные причины. К этому мы тоже перейдем, а пока давай поужинаем!
Именно эта черта характера Кроу всегда меня раздражала — его склонность перескакивать с одной темы на другую, как бы между делом, ничего не объясняя и вынуждая постоянно блуждать в потемках. Конечно, он поступал так лишь тогда, когда знал, что его слушателям никуда не деться. Но в данном случае вряд ли он собирался меня помучить, просто дал возможность подумать немного самому — чем я и занялся, пока он нес с кухни холодного жареного цыпленка.
II
Штурм Магрусер… В самом деле, необычное имя. Естественно, иностранное. Может, венгр? Маг… мадьяр? Впрочем, я в этом сомневался; несмотря на явно восточные черты, кожа его отличалась бледностью. А его имя, Штурм? Если бы я чуть лучше владел языками, возможно, я до чего-нибудь и додумался бы. И еще его странная скрытность, плюс замечание Кроу, что его фотографии появляются крайне редко?
Когда мы поели, Кроу спросил:
— Что скажешь насчет V после его фамилии?
— Гм? Ну, сейчас это довольно распространенная мода, — ответил я, — особенно в Америке. Это означает, что он пятый в своем роду, пятый Штурм Магрусер.
Кроу кивнул и нахмурился.
— Ты так думаешь? В данном случае вряд ли, поскольку он поменял имя после смерти родителей. — В голосе его вдруг почувствовалось напряжение, но прежде чем я успел спросить его, в чем дело, он снова расслабился. — А что скажешь насчет его национальности или, вернее, происхождения?
— Румын? — спросил я наугад.
Он покачал головой.
— Перс.
— Сильно же я ошибся, да? — улыбнулся я.
— Как тебе его лицо? — настаивал Кроу.
Взяв папку с вырезками, я снова взглянул на фотографию.
— В самом деле, странное лицо. Какое-то бледное…
— Он альбинос.
— А! — сказал я. — Ну да. И еще ему, похоже, очень не нравится, что его фотографируют.
Он снова кивнул.
— Верно предполагаешь… Ладно, Анри, хватит пока об этом. Сейчас расскажу тебе, какие я сделал выводы из этой заметки, когда впервые ее увидел. Как ты знаешь, я собираю всевозможные вырезки из тех или иных источников, кусочки фактов и фрагменты информации, которые меня интересуют или кажутся мне необычными. Мне рассказывали, что многие оккультисты заядлые коллекционеры. Тебе самому нравятся древности, старые книги и безделушки, во многом как и мне, но ты не отдаешь им всего себя, как я. И тем не менее, если ты изучишь все мои собрания вырезок, ты, скорее всего, обнаружишь, что эта, пожалуй, самая обыденная из всех них. По крайней мере, внешне. Мне же она показалась весьма пугающей и тревожной.
Он сделал паузу, чтобы налить еще бренди, и я наклонился ближе к нему, желая в точности узнать, что он имеет в виду.
— Да, — наконец продолжил он, — ты считаешь меня странным типом, но я вовсе не эксцентричен, в обычном смысле этого слова. И даже если это так, — поспешно добавил он, — это мой выбор. Так или иначе, я считаю, что с моим душевным здоровьем все в порядке.
— Ты самый здравомыслящий человек из всех, кого я встречал, — сказал я.
— Я бы не стал утверждать столь уверенно, — ответил он, — и, возможно, вскоре у тебя появится повод изменить свое мнение, но на данный момент я в здравом уме. И как в таком случае я могу объяснить то омерзение, то болезненное отвращение, тот ужас, которые охватили меня после того как я открыл утреннюю газету и наткнулся на ту фотографию Магрусера? Я не мог этого объяснить… — Он снова замолчал.
— Предчувствие? — спросил я. — Предупреждение?
— Конечно! — ответил он. — Но о чем, и откуда? И чем больше я смотрел на эту проклятую фотографию, тем больше убеждался, что столкнулся с чем-то чудовищным! Увидев его рассерженное, застигнутое врасплох камерой лицо, я узнал его — хотя никак не мог его знать.
— Ага! — сказал я. — Ты имеешь в виду, что знал его раньше, под его прежним именем?
Кроу улыбнулся, и его улыбка показалась мне слегка усталой.
— Мир прежде знал его под несколькими именами, — ответил он, и улыбка исчезла с его лица. — Кстати, если уж зашла об этом речь — что ты скажешь о его имени?
— Штурм? Я уже об этом думал. Похоже на немецкое?
— Отлично! Да, немецкое. Его мать была немкой, а отец персом, оба натурализовались в Америке в начале века. Они покинули Америку и приехали сюда во время маккартистской «охоты на ведьм». Штурм Магрусер, кстати, родился первого апреля 1921 года. Это важная дата, Анри, и не просто потому, что это День дурака.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
