запланирована какая-то фотосессия?
— Мы должны были сниматься в клипе, — поясняет БоА. — А теперь, наверное, съёмку отменят. Там всё организовывал господин ЁнСин, но машина за нами не приехала и не звонит никто. Наверное, решили, что раз он уволен, то и все договорённости отменяются.
— Извините, если мой вопрос прозвучит для вас обидно, но… Скажите честно, вам эти платья нравятся?
Девушки переглядываются, ЁнЭ тоже никак не поймёт, к чему я клоню.
— Дело в том, что они мне здорово напоминают костюмы американских заключённых из старых фильмов, — поясняю я. — Такие полосатые тюремные робы.
— А ведь точно! — соглашается ЁнЭ.
— Да они нам вообще не нравятся! — заявляет вдруг ДжиВон, видимо, решившись сказать правду. — И клип тоже дурацкий! Это менеджер придумал, чтобы мы таких старомодных секретарш изображали, которые потом… В общем, у нас никто не спрашивал, нравится нам или нет.
Девушки немного оживляются, неловкость и скованность первых минут исчезает. Но продолжить рассказ о сомнительных задумках уволенного менеджера не удаётся, потому что в открывшуюся дверь робко просачивается незакомая мне девушка, по всему — явно не айдол. Вид она имеет крайне виноватый и смотрит на нас с ЁнЭ почти заискивающе.
— Анньён хасейё-о-о-о, — чуть слышно здоровается она. — Меня зовут Йе ХаЫн. Я помощник старшего менедже… бывшего старшего менеджера группы. Позаботьтесь обо мне.
Смотрю на ЁнЭ и понимаю, что с этой ХаЫн что-то неладно. Иначе с чего мой менеджер стала бы так недовольно поджимать губы.
— ХаЫн-сонбе, — говорит она наконец. — Присаживайся. И расскажи мне, пожалуйста, какие у тебя планы на будущее? Чем ты собираешься заниматься?
Я понимаю, что немного не в теме, и поэтому молча слежу за развитием ситуации.
ХаЫн бледнеет, видимо, услышав в голосе ЁнЭ явную неприязнь, и снова кланяется:
— Я хочу продолжать выполнять свои обязанности, ЁнЭ-сии. Если вы мне позволите.
ЁнЭ смотрит на меня. Я пожимаю плечами:
— Здесь ты главная. Ты менеджер — тебе и решать.
— Понятно, — вздыхает ЁнЭ и обращается уже к группе: — Я знаю, как к вам относился уволенный господин ЁнСин. У него был тяжёлый характер и… В общем, хорошо, что его здесь больше нет. Вы согласны с этим, девушки?
Все пятеро усердно кивают хорошенькими головками.
— Ну я так и думала. А теперь ответьте мне, пожалуйста, хотите ли вы, чтобы с вами продолжала работать госпожа Йе ХаЫн? Да, я в курсе, что никто и никогда не спрашивает у подчинённых о том, хотят ли они видеть в начальниках того или иного человека. Но сейчас несколько иная ситуация. Нам всем предстоит много упорной работы, и я хочу, чтобы нам не мешали какие-либо прошлые обиды, личная неприязнь или, возможно, ненависть. Хорошую музыку можно творить только в тёплой и дружественной атмосфере. ЮнМи не даст мне соврать. В группе "Корона" у нас именно так и обстоят дела. Мы все там относимся друг к другу, если не как сёстры, то уж точно как очень близкие подруги. И мне хочется, чтобы и у вас было так же. Поэтому спорные вопросы лучше решить сразу. Итак?
За всех отвечает БоА, скорее всего, лидер группы:
— Госпожа ЁнЭ, мы не против того, чтобы ХаЫн-сии продолжала исполнять свои обязанности. Правда ведь, девочки? Но с одним условием, если позволите. Мы хотим, чтобы все правила и требования, которые придумал для нас менеджер ЁнСин навсегда остались в прошлом.
— Я согласна, — тотчас кивает ХаЫн. — Я всегда считала, что господин ЁнСин перегибает палку, но у мне не хватало смелости, чтобы ему противостоять. Простите меня.
— Та-а-ак, — говорю я, вспоминая свиноту ЮСона. — Уже интересно. И какие такие особые правила придумал этот… уволенный господин?
— Ничего такого, — мотает головой БоА. — Правда-правда.
— Не домогался вас?
— Нет, этого точно не было. Иначе мы сразу бы расторгли контракты. Он просто был чересчур требователен и не любил, когда его о чём-нибудь спрашивали. Так и говорил: никаких вопросов. Я сказал — вы сделали. Если сделали неправильно — штраф.
— Каждое утро нас заставляли взвешиваться и даже за малейшее отклонение от нормы он наказывал всю группу лишением обеда, — говорит НаРэ. — Это было очень унизительно. Словно мы маленькие дети.
Вспоминаю свой спор с СанХёном по поводу лишнего веса. Не оттуда ли ветер дул? А что, очень даже может быть. Послушал наш ЁнСин на очередном совещании рассуждения президента о том, как должны выглядеть айдолы агентства, да и решил претворять пожелания руководства со всем пылом и жаром. Но морить мемберов голодом за компанию — это, конечно, что-то с чем-то.
— А ещё он не разрешал нам вносить даже малейшие изменения в танцы и вообще во всё. Вам показали — вы выполняете. Мне лучше знать, потому что менеджер я, а не вы. Даже когда нам придумывали не очень удачные костюмы, вроде этих платьев, мы не имели права возмущаться. Иногда такое приходилось надевать, что стыдно вспомнить, — это уже ШиХён заговорила.
"Ага. Мне лучше знать, с чего начинать, Штирлиц, — подумал я. — Похоже, этого Мюллера надо было давно увольнять. Не зря я тогда с ним поругался. Чувствовалась в дяде некая спесь. Блин, почему все родственники у СанХёна такие проблемные?"
— И ещё он всё время любил повторять: вы никто, у вас не может быть своего мнения. За вас думаю я, — БоА произносит это низким голосом с характерными интоннациями, которые живо напоминают мне моё давнее столкновение с их спесивым менеджером.
— Мда-уж, — замечаю я. — Много же он надумал. Ну что ж, могу вас успокоить, девушки, мы работаем совершенно иначе и приветствуем любые сомнения, улучшения, предложения и даже споры, в том случае, если они касаются творчества.
— Значит, я остаюсь? — спросила ХаЫн. — Или?..
— Да ладно, ХаЫн, — отмахнулась ЁнЭ. — Хватит строить из себя запуганную скромнягу. Ты же слышала, девушки не против. Поэтому начинаем работать. Юна, ты как?
— У меня предложение такое, — объявляю я. — Вы сейчас идёте и переодеватесь в свою обычную одежду. К чёрту эти платья! А мы пока посмотрим ваши дела и побеседуем с госпожой ХаЫн. Никто не против? Тогда вперёд.
* * *
— Смотри, как интересно, — говорит ЁнЭ, прочитав очередной лист. — Ян ДжиВон, оказывается, была
