раз перестроились для поворота, но Нольд не тормознул у обочины, только скорость сбавил и повернул на перекрестке куда и планировал.
— Там помощь нужна!
— Или говори и идем вместе, или останешься запертой и едем дальше. Я не дам тебе сорваться на панике, успокойся для начала. Что ты увидела? Куда ехать?
Я бы стукнула его, но храбрости не нашла.
— Та рябая высотка из бело-красного кирпича. К ней!
Это жилой квартал. Не человейник и не спальный, а по-хорошему перемешанный с крупными магазинами, детскими площадками и даже спортивным комплексом, который только проехали. В шаговой доступности станции, транспортные маршруты… я и не смотрела нарочно, в окно пялилась слепым взглядом. Сознание автоматически заметило и «включило». Сбоку от одноэтажного торгового центра компоновалось трио из квартирной высотки и двух домов пониже, близко к дороге, достаточно, чтобы с нее видеть окна. До заката еще далеко, света хватило, и я заметила пятнышко листа с солнышком.
Нольд припарковался на стоянке рядом и вышел со мной. Мне казалось, что я со своими нервами о его спокойную холодность просто порежусь. Но постаралась внять совету и пригасить волнение.
— Дальше?
— Пятый этаж. Видишь лист в окне — туда нужно попасть.
Удачно. Едва я подлетела к подъезду, ждать не пришлось, сразу кто-то вышел изнутри, и я поймала дверь до закрытия. Здесь домофоны. Возможно, что и в квартирах электронные замки, если только попавший в беду некромаг предусмотрительно не отключил его.
Метнулась по лестнице, через три ступеньки и замешкалась на этаже.
Нольд быстрее меня разобрался, какая из дверей нужная, и уверенно шагнул к второй от лифта. Стукнул раз, несильно, а потом надавил на ручку, и створка открылась.
На полу были сырые следы, на обоях немного полупрозрачных красных разводов, походящих не на кровь, а на сироп или что-то вроде. Дверь мягко закрылась обратно, и ничего мертвого я не почувствовала.
— Кухня.
В проем от коридора был виден разгром: пол залит розовым, опрокинута кастрюля, что-то улетело со стола: разбитый заварочный чайник, сахарница и банка ярко-красного джема, все разлетелось, а в луже вязкого лежала раскрытая книжка.
Я быстро шагнула дальше, в спальню. Там на узкой кровати лежала под покрывалом немолодая женщина, на лице которой застыла терпеливая мука и напряжение от невозможности полностью скрыть боль. Лицо подрагивало, и губы она не смогла разлепить сразу.
— Ты…
— Да, увидела знак!
Капля страха ушла, а дрожь проявилась сильнее. Она откинула голову, тихо застонала, и не смогла дальше говорить. Я постаралась аккуратно поднять покрывало, но даже маленькое движение вызвало новый стон.
Несчастная укрылась, чтобы спрятать обваренные живот и ноги. В больницу нельзя, поэтому и страшно быть обнаруженной посторонним непосвященным, соседкой, например, — вызовет скорую…
— Когда это случилось?
— Утром.
Женщину ничем не убило сразу, и от болевого шока не остановилось сердце. Она выживет, раз уже продержалась столько, и сепсис ей не грозит, но эти дни она обречена провести в муках, пока регенерат залечит и восстановит тело. Я оглядывалась, стараясь сообразить, как прямо сейчас помочь — некромага нашла силы оставить знак, оставить открытой дверь и добраться до кровати. Но хоть как-то смыть липкое и раздеться — нет. Лежала в перепачканном, то ли в киселе, то ли в варенье.
Обмыть ее сейчас — слезет все вместе с остатками кожи, а оставить в этом — организму избавляться от лишней органики с ран — дополнительный день страдания…
— Лекарства не помогут, обезболивающее тоже.
Я сказала это Нольду, а женщина, увидев еще человека в комнате, напугалась:
— Кто это?
— Все будет хорошо. Вы не одна.
— Он же не… некро…
Прочла по одним губам, и постаралась сказать с убеждающей уверенностью:
— Он не выдаст. Подождите.
Куда ж мне теперь деваться, если побежала на сигнал о помощи вместе с ним… Шмыгнула на кухню, отлепила от окна тетрадный лист: солнышко, косое и кривое, было нарисовано джемом. Знак нужно убрать. Вернувшись в спальню, открыла шкаф — найти полотенца или простыни, что можно намочить и, хоть немного промокнув, снять с ран лишнее. Если крахмал, то еще ничего, но, если сахар — беда, разъедает еще больнее.
— Нольд?
Он подошел к ней, оглядывая степень поражения, и вдруг наклонился. Женщина в ужасе что-то шепнула и попыталась отползти выше, но он тут же вдавил ее в постель, нажав на плечо ладонью, а вторая рука легла на живот в районе желудка. Вмял указательный палец под нижние ребра справа, и некромага закатила глаза, обмякнув и потеряв сознание.
— На пару часов хватит. Пошли, не будем терять время.
— Я остаюсь. Этого недостаточно для помощи, ее нужно много поить, обезопасить. Да и просто побыть рядом, одной в таком аду…
— Я сейчас отвезу тебя в корпус, ты отдохнешь, выспишься и завтра на практике появишься ровно в восемь, бодрая и в свежей одежде. Я заеду к себе, а потом вернусь. Женщина одна не останется.
Неужели он серьезно? Нольд считал и мое удивление, и сомнение, сменил тон с приказного на более мягкий:
— Никого не съем, все будет нормально. Я знаю, что делать. Ева… пригаси уже нервы. Ты на свой «sos» успела.
* * *
Выспаться? Отдохнуть?
Нольд опять ехал молча. Ни слова не прояснял, ни звука не выдал, — довез и высадил за две остановки до территории корпуса, чтобы не попасться на том, что подвозит практикантку. Я не спрашивала — что за секретный прием и откуда? Помнится, меня на обочине у завода он тоже скрутил в обездвиженную креветку хитрым тычком. Почему он вдруг вызвался остаться с женщиной, отправив меня почти в приказном порядке вон? Он ей не сородич, не обязан помогать!
Я думала об этом, когда уже шла по улице к корпусу.
Выспаться… отдохнуть… а как? Я тщетно крутилась в кровати, а потом нашла выход. Выбралась в полночь на крышу корпуса и гоняла себя до изнеможения. Бегала кругами, отжималась, подтягивалась, забираясь на край воздуховода, перебиралась и спрыгивала с другого — кувырком и мягким приземлением, и повторяла снова и снова, пока в мышцах не появилась дрожь.
Только после этого смогла вернуться, смыть под горячим душем боль, и отключиться, едва коснулась подушки.
Во сне я опять бежала по лесу. И деревья в нем двигались — стволы превращались в силуэты людей, смыкаясь позади все большей и большей толпой, а я боялась одного — кольцо замкнется. Я попаду в
