окружение, из которого не выбраться!
Тела слишком плотные! Их не оттолкнуть, не пробить, и они не живые — а мертвые, как истуканы из прессованного праха!
Сначала был день, потом потемнело, и я не разбирала — это от крон над головой, от туч, или пришла ночь. Смотреть под ноги почти невозможно, и я доверилась удаче, глядя не вниз, а вперед и выискивая путь, где еще можно прорваться… обрыв! Снова обрыв! Толкнула тело как можно дальше, сгруппировалась и молила Морса об одном — не расшибиться насмерть. Я залечусь, если поломаюсь, со мной так уже было.
— Это все сон…
Я понимала, что сплю. Понимала, что все вокруг не по-настоящему, мне не семнадцать, а на далекой дороге нет разбитого мотоцикла и погибшего Толля.
— Папа, я справилась…
Нет, отца тоже нигде нет рядом. Я лежала на самом дне длинного лога и не могла пошевелиться — боль во всем теле! Ноги и руки разбиты, ребра сдавлены.
Деревья нависли с обрыва, слившись в одну стену, и склонялись все больше — закрывая мне небо и превращая пространство в огромный саркофаг. Шелест ветвей смешался с еще одним звуком — камешки покатились, и земля оседала — еще минута и я буду заживо похоронена. Нет — смерть шла ко мне не через кровопотерю и боль, не грозила удушьем могилы, это приближался огромный зверь. Учуял запах беспомощной добычи. Огромное чудовище. Пасть распахнулась над телом, челюсть стала смыкаться, и в бока уперлись клыки — будто четыре копья, которые вот-вот пронзят одновременно одним резким движением.
Зверь оторвал меня от земли. Но не сожрал, а понес куда-то в сторону, прямо в пасти, как пес пришибленного ударом щенка — спасти. Он — спасал меня!
* * *
Я приехала в половине седьмого. Нольду отправила сообщение, что еду на адрес, и чтобы открыл без лишнего шума. Не могла я сразу в Инквиз, не оставляло чувство «брошенности» той, кому должна помочь я — некромага, а не чужой. Скребло на душе.
Нольд никаких возражений не написал, и открыл по домофону при первом же сигнале.
— Раз ты здесь, тогда вместе уедем. Проверяй подопечную, если так переживаешь.
Понятно, зачем заезжал к себе — в коридоре сумка, из которой он выудил новую рубашку, бритву и полотенце. Ему тоже на работе желательно появиться не мятым. Ушел в ванную. А я увидела, что на кухне чисто, в коридоре чисто. Убрано все, даже смыты разводы на обоях. В спальне женщина лежала на кровати по-прежнему, только под ожоговым каркасом, а не под покрывалом. Совершенно обалдела, когда поняла: постель поменяна, под телом стерильная подложка, одежды нет, не пораженный верх закрыт большим банным полотенцем, чтобы женщине не было холодно или неуютно от наготы.
Некромагка не спала.
— Вы как?
— Кто этот человек?
— Друг.
— О Великий Морс… Как твое имя?
— Ева. А ваше?
— Хана.
Что еще сказать? Спросить? Я хотела найти некромага с большим опытом жизни, чтобы прояснить свои странности. И сбылось, только сейчас ее мучать вопросами рано. Присела на стул рядом:
— Подать телефон: позвонить кому-то, кто вас может потерять, или на работу, если работаете.
— Телефон тут не поможет… я оставила знак… Не важно, пришла ты, и хорошо. А этот… — Женщина болезненно скривилась. Выдохнула и немного просветлела лицом: — Никогда не думала, что меня при жизни, а не в морге, разденет кто-то посторонний, тем более мужчина… тем более такой… Не побрезговал трогать старуху-некромагау.
Я улыбнулась. Когда Нольд появился в дверях, весь готовый, попросила:
— Зайди и закрой дверь, на полминуты, пожалуйста.
Он выполнил, а женщина прикрыла глаза:
— Как морозная ночь…Подойди поближе, спаситель.
Некромагка и задышала ровнее, и щеками порозовела. Нольд подошел, но ни о чем не спросил, лишь немного свел брови. Выждал несколько секунд:
— Я могу отключить вас на пару часов, но не больше. Вода в бутылках у тумбочки. Продержитесь до вечера?
— Продержусь, мне с каждым часом лучше… но отключи все равно.
Нольд наклонился над ней и сунул руку под каркас. Внезапно женщина перехватила за локоть:
— Подожди. Дай что шепну, пока в сознании. — Он наклонился вплотную к лицу, но вместо слов, сперва получил сухой поцелуй в щеку.
— Ты чистый, как горный воздух. Спасибо тебе.
— Мне еще вчера стоило душ принять и побриться, вы об этом?
Я ничего не могла понять. Нольд улыбнулся, но не холодно-сдержанно, а открыто и душевно. Даже уши шевельнулись чуть-чуть, отъехав назад хрящиками, будто кто его по загривку погладил… так каких женщин он на дух не переносил? В Инквизе, что молодые, что очень возрастные дамы, пытавшиеся привлечь к себе внимание, железно отбривались. Я всего-ничего в коллективе и сижу в офисе на отшибе, но уже наслушалась жалоб! И каких! Не утихающих ни на день, а Нольд на службе не один год! Неужели дело в том, что он выносит исключительно некромагок?
Едва женщина выдохнула и потеряла сознание от нажима под ребра, он кивнул на выход:
— Пошли, высажу тебя у метро, до Инквиза доедешь сама.
* * *
Серапион, закончив короткую практику на этаже выше, сидел за своим столом, набирая текст — по заданию или отчету. Его духовный труп висел на плечах неподвижно, без намека на жизнь. Как и у остальных.
— Надо посмотреть!
Парень услышал что-то из общей залы и тут же встал. На любопытство Вариты объяснил:
— На место покойного приехала шишка с юга. Или временно, или на постоянке, но будет теперь рулить отделом по внешним операциям.
— С юга?
Не удержалась и я, подскочив к проему и высунувшись. Действительно, получалось немного шумно — целая делегация зашла с парадного, сопровождая смуглую темноволосую женщину. Та держала строгое лицо, но довольно приветливо кивала тем, кто с ней здоровался и приветствовал в столице. Бросала взгляд и дальше, заметив едва ли не перед самой лестницей наверх и нашу дверь.
А я взяла и помахала ей рукой, как девочка-дурочка, увидевшая знакомую тетю, и улыбнулась столь же глупо: «Какое совпадение, незнакомка из лавки! Значит, это место в Инквизе вы освободили под себя?».
— Землячка. Как здорово!
— Хочешь завести блат? — Скептично заметил офисник. — Размечталась. То, что вы обе южанки, еще ничего не значит.
— Что, появился кто-то, кому не терпится привет отправить?
Я тут же стала набирать сообщение, даже не убежав никуда… а Элен буквально заглянула
