в темноте, словно крик взбудораженного животного, готового к охоте. В свете фонарей солдаты, что до этого вели себя расслабленно и лениво, мельтешили, будто возбуждённые муравьи, спеша занять свои позиции. Спящее поместье проснулось, чтобы принять свой, возможно, последний бой.
В этой неразберихе я поймал Артемия, который был следующим по старшинству после меня.
— Найди Нормана. Пусть ещё раз проверят подходы к поместью. Всё должно сработать как часы, ты меня понял?
— Да. Сколько у нас времени?
— У вас — пятнадцать минут.
Он скрылся среди других солдат во мраке, а я направился к ангару, чтобы облачиться в активную броню. Там уже готовился Зигфрид. Он кивнул мне, продолжая следить за тем, как крепят пластины на каркас. Через несколько минут к нам присоединился и Грог.
Вскоре мы по очереди покинули ангар, расходясь по своим местам. Зигфрид присоединился у уже ожидавшей его группе солдат, с которой он скрылся за забором. Я же, не дожидаясь, пока Грога полностью оденут, направился к одному из свежевырытых дзотов. Спрыгнул прямо к входу на сырую землю, что ещё не успела высохнуть и при своих больших теперь размерах протиснулся внутрь.
Их выкопали прямо на границе территории, разрушив часть забора поместья, чтобы открыть прострел за территорию поместья. Здесь стояла темнота. Над моей головой нависал потолок из брёвен, присыпанных землёй. Та то и дело иногда ссыпалась то тут, то там нам на головы. В углу стояли присыпанные грязью ящики с патронами. У бойницы с пулемётом склонился один из солдат, прижав приклад к плечу и вглядываясь через очки ночного видения во тьму.
— Я встану за него, — произнёс я, и солдат сразу уступил место. Мне в броне, в отличие от него, шрапнель и случайная пуля через окошко не так страшна.
Я окинул округу взглядом. Визоры спокойно рассекали тьму, позволяя мне разглядеть прямо перед нами небольшую ещё освещаемую фонарями деревушку, которая опустела и выглядела, как мёртвый городок. Дома стояли перед нами, как маленькие склепы. За ними волновался в порывах ветра лес.
Очень быстро весь шум улёгся. Поместье затаилось в ожидании атаки. Не было слышно даже насекомых, будто кто-то выключил звук, и микрофоны были способны уловить лишь тяжёлое дыхание волнующихся солдат, что были со мной в одном дзоте. Они напряжённо прислушивались, пытаясь хоть что-то разглядеть.
— Взрывчатка проверена, приведена в боевую готовность, мы возвращаемся на места, — послышался голос Нормана.
— Вас понял, — отозвался я.
Настало самое тяжёлое время — ожидание.
Лампы у поместья ещё горели, но казалось, что весь мир уже погрузился во тьму и вымер. Было так тихо, что хотелось что-то сказать, чтобы разрушить её. Это было затишье перед боем.
Мы ждали. Время медленно шло вперёд. Лес на границе нашей видимости продолжал стоять, иногда покачивая кронами в порывах ветра. Казалось, что здесь мы одни, что больше никого нет…
Когда во всей округе потух свет.
С момента предупреждения прошло сорок семь минут.
Все напряглись. Я почувствовал, как изменилась атмосфера, будто сам воздух стал плотнее. Кто-то шумно сглотнул. Деревня перед нами окончательно погрузилась во тьму. Потухли фонари поместья. Территория Барбинери окончательно погрузилась во мрак.
Противник отключил электричество. Видимо, посчитал, что так нам будет сложнее обороняться, хотя это работало в обе стороны.
Мы продолжали ждать, затаившись во тьме.
Проходит ещё семнадцать минут. Обстановка не меняется ровно до того момента, пока тишину не разрезает протяжный и нисходящий первый свист. Этот звук было ни с чем не спутать, если ты его слышал хоть раз.
— Началось… — пробормотал я за мгновение до того, как свист оборвался взрывом.
Земля под ногами вздрогнула так, что я мог почувствовать это даже в броне. Не успело эхо первого взрыва рассеяться, как свист повторился и взрыв грохнул совсем рядом с нами. Земля под ногами вновь подпрыгнула. С потолка на голову посыпалась земля. В проход дзота потянуло пыль. И через мгновение взрывы начали сотрясать землю и воздух каждую секунду.
Противник решил применить артиллерию.
Свист заглушался раскатами взрывающихся снарядов. Земля под ногами дрожала. Солдаты в дзоте присели, закрывая голову, будто это могло им помочь. Собственно, большинство солдат — это обычные мужчины из деревни, люди семьи. Для них это было в новинку. Да и сомневаюсь, что служившие солдаты были привычны к подобному.
Мне не требовалось предупреждать Грога, тот сам прекрасно знал, что нужно делать, чтобы избежать сильных потерь. Нам оставалось лишь ждать, пока это прекратится.
Когда Империя наносила артиллерийские удары, от них было не продохнуть. Они были как шквал огня, который сметал на своём пути всё. Здесь же артобстрел не был массированным, взрывы снарядом гремели с промежутком в секунду или две. Одни сильнее, другие слабее.
Это длилось не более двух минут, после чего микрофоны уловили где-то вдали врыв, и за лесом поднялось огненное облако, на мгновение осветившее округу, прежде чем потухнуть.
Зигфрид вмешался, отработав по артиллерии. Теперь они знают, что в лесу есть другая группа, и будут её выслеживать.
Но едва где-то захлебнулась артиллерия, как послышался новый свист, более протяжный, и снаружи дзота начали раздаваться глухие взрывы. Теперь заработали миномёты. Судя по силе взрыва, калибр не был большим, поэтому он был менее страшен. Пробиться до нас ему будет сложнее, чем снаряду.
Однако эти работали уже минут пятнадцать, заливая минами округу. Они работали как по деревне, так и по территории поместья, и самому дому. Один взорвался прямо перед бойницей дзота.
Но едва отработали миномёты, и казалось, что можно перевести дыхание, как визор начал выхватывать из темноты и пыли тепловые сигнатуры солдат противника, которые начали пробираться к ближайшим домам деревни.
— Начали, — пробормотал я скорее сам за себя и нажал на спусковой крючок. Пулемёт ответил отдачей, выплёвывая язычки пламени из дула.
Через секунду мне начали вторить другие пулемёты, а также автопушки из поместья. Мы стреляли короткими очередями, заставляя противника больше прятаться. Мы вынуждали их занимать дома, что они с успехом и делали отстреливаясь.
По нам вновь заработали миномёты. Теперь они били гораздо прицельнее, целясь в наш дзот. Парочка взорвалась у нас на крыше, заставив жалобно затрещать брёвна, засыпая небольшое помещение землёй.
Я продолжал стрелять, но враги не спешили подставляться под огонь. Они закидывали нас гранатами, некоторые стреляли из подствольных гранатомётов, и земля взметалась совсем рядом с бойницей. Несколько раз по моей броне щёлкали пули и осколки, некоторые даже выбивали искры, но мне было всё ни
