Часовня замка, изящное здание с высокими сводами, потолок которого был окрашен в лазоревый цвет и усеян серебристыми звездами, была невелика по размерам. Туда можно было попасть через длинный и мрачный проход, начинавшийся в горницах верхнего яруса.
Леди Элеанор де Ронсье, возраст которой приближался уже к двадцати двум годам, проводила большую часть своего времени в этом помещении, перед ликами святых. Фрески на библейские сюжеты покрывали стены часовни сверху донизу. В этот день пополуденные молитвы госпожи прервали громкие шаги, которые донеслись из коридора. Кто-то вошел в часовню. Госпожа Элеанор не шелохнулась, не подняла голову от сложенных в молитве рук, в которых красовались коралловые четки. Ее длинные рукава, касаясь украшенной готической резьбой скамеечки для коленопреклонений, свисали до полу, а коричневая бархатная юбка широко расстилалась по красным плиткам пола. Хотя вошедший подошел и остановился рядом с ней, она не шевелилась до тех пор, пока не закончила все молитвы. Тогда она подняла голову, посмотрела светло-голубыми глазами на большое бронзовое распятие, висевшее над алтарем, и осенила себя крестом.
Зимний тусклый свет сочился через узкие амбразуры окон за алтарем. В канделябрах из отполированной меди оплывали две восковые свечи — и то и другое подарила часовне сама леди Элеанор. Аромат горящих свечей наполнял помещение до самого свода, испещренного нарисованными звездами. Госпожа Элеанор сама вышивала и покров на алтаре. Вазочка с иммортелями оживляла чисто выбеленную нишу в стене — ее поставили туда руки набожной хозяйки.
Когда с молитвами было наконец покончено, леди Элеанор повернулась к посетителю.
— Граф Роберт!
— Молишь Его даровать тебе сына, Элеанор? — спросил граф, ласково глядя на свою сноху.
Роберт получал удовольствие, наблюдая за Элеанор. Она прекрасно выглядела, такая сдержанная и благовоспитанная. Ее нежные миндалевидные глаза смотрели на мир сквозь завесу длинных загнутых ресниц. У нее были стрельчатые брови и светлые косы, а также тонкая кость и кожа цвета алебастра. Сама она была худенькой, но ее груди вздымали ткань платья словно холмы. Длинные тонкие пальцы выдавали ее аристократическое происхождение. Трагедия этой женщины состояла в том, что древность ее рода не гарантировала способности дать мужу детей. Уже почти восемь лет она состоит в браке с Франсуа, сыном графа Роберта, а ее чрево все так же пусто, как и в первую брачную ночь. Граф Роберт не мог винить в этом ключ жизни своего сына, ибо из этого источника изошли Арлетта и ее бедный усопший братец, покоящийся в склепе вместе со своей несчастной матерью. Кроме того, целая череда внебрачных детей Франсуа воспитывалась в крестьянских семьях вдоль маршрутов его постоянных поездок по своим владениям.
Сегодня белокурые волосы Элеанор были скручены в пучок и закреплены на затылке золотой заколкой. Ни одной выбившейся прядки, как это иногда случалось. Голову украшала круглая шапочка, усыпанная самоцветами. Чтобы она не слетала при поклонах, ее удерживали две шелковые тесемки, завязанные под подбородком. Толстый бархатный халат по бокам был отделан кружевными вставками, через просветы в затейливом узоре которых виднелся нижний шелковый хитон кремового цвета.
— Я не ошибся, Элеанор?
Она отвела взгляд и, к удивлению старого графа, ее гладкие алебастровые щеки окрасил еле заметный румянец. Роберт никогда раньше не видел, чтобы его сноха краснела.
— Да, — ответила она мягко после недолгого молчания. — О, я так молилась о сыне, монсеньёр. И в этот раз… на этот раз… у меня забрезжила надежда…
Румянец ее стал ярче. Граф Роберт внимательно всматривался в лицо Элеанор.
— Думаешь, ты понесла?
— Еще слишком рано судить, монсеньёр, но у меня появилась надежда.
Роберт, просияв, порывисто схватил ее руку.
— О, милая моя! Мы все были бы очень рады. Я буду молиться о твоем сыне днем и ночью.
— Благодарю вас, граф Роберт.
Элеанор вежливо высвободила свою руку. Роберт уже не раз замечал, что его невестка мало походит на своих сверстниц. Он очень удивлялся, как до сих пор она могла оставаться холодной и бесплодной женой такого горячего и похотливого создания, каким был его сын. Элеанор грациозно поднялась на ноги.
— Надеюсь, ты уходишь не потому, что я тебе помешал, — промолвил граф.
Невестка улыбнулась.
— Нет, монсеньёр, просто я обещала графине Мари, что помогу ей обучать Арлетту кроить платья.
— Значит, моя жена добилась, чтобы Франсуа выпустил ее? Давно пора было сделать это. — Роберт немного помолчал. — Элеанор, я бы хотел быть в курсе твоих теперешних новостей…
— Я и не собиралась говорить об этом ни с кем, кроме вас, пока не буду абсолютно уверена.
— Так было бы лучше всего. Если граф Фавелл уловит хоть какой-то намек на это, он десять раз подумает, прежде чем согласится взять мою внучку в жены. Одно дело — жениться на наследнице, и совсем другое, — если у моего сына появится наследник, которого ты ему подаришь… Понимаешь, дорогая?
— Отлично понимаю, господин.
— И пошли Арлетту ко мне, Элеанор. Конечно, после того, как они там закончат со своей вышивкой.
— Я сделаю все, как вы сказали, граф Роберт.
Элеанор величаво поплыла к двери, а ее волочащийся подол подмел всю пыль с пола. Роберт поднялся со своей скамеечки. По южной и северной стенам часовни размещались каменные выступы, на которых лежали пуховые подушки в шелковых наволочках. Потянувшись, граф прошел через помещение и сел на одну из них, прислонившись к изображению апостола Павла на стене. Ему надо было многое обдумать.
Если Элеанор беременна, необходимо подписать и скрепить печатью брачный контракт Арлетты до того, как эта новость распространится. По слухам, граф Фавелл был лукавый и скаредный старик, который, без сомнения, наладит сбор сплетен об Арлетте.
Неожиданный спазм в горле прервал его размышления. Роберт схватил ртом воздух, скривился и постучал кулаком по груди.
— О небеса, только не это! — Он был бессилен себе помочь, разве только замереть на месте и, храня каменную неподвижность, просить Господа, чтобы болезнь отпустила его. Чаще всего это помогало. Так и теперь — через полминуты напряжение спало и дыхание восстановилось. Граф вернулся к оборванной нити своих размышлений…
Если бы Элеанор понесла, это изменило бы жизнь всех обитателей замка, и, возможно, к лучшему. Но пока она не принесла своему мужу сына, Арлетта остается наследницей, которая должна стать женой графа Фавелла.
А вот если жена Франсуа оставалась бесплодной…
