У самой кромки могилы стояла вдова. С одной стороны ее поддерживала ее внучка Арлетта, с другой — новая графиня, Элеанор. Все трое были в траурных платьях, молодые — серого, а графиня-мать — черного цвета. Луи, как ни старался, не мог рассмотреть черты лица Мари; ее лицо закрывала густая черная вуаль.
— Мы смиренно предаем тебе душу твоего верного раба… — продолжалось пение священника, Луи тем временем изучал Арлетту де Ронсье. Любой, а особенно ценитель рыжих волос, счел бы ее прелестной. Она хорошо сложена, хотя, судя по очертаниям бедер и груди, еще почти ребенок. Наряд, который надели на нее, придавал ей очень экзотический вид. И она выглядела слишком молодой для брака с дядей: еще совсем девочка. Луи вздохнул. Из-за обрушившегося на семью горя Арлетта была очень бледна, черные тени лежали под глазами, и она казалась такой худенькой, что племянник жениха даже усомнился в ее будущих детородных способностях.
Луи повезло — Петронилла пришла к выводу, что его дядя не способен зачать ребенка, иначе она не дала бы мужу исполнить это поручение. Она рассчитывала на то, что Этьен Фавелл уже жил с двумя женами и оказался не способен сделать себе наследника.
— Посуди сам, Луи, — сказала она той ночью в спальне для гостей дядюшкиного дома, — насколько велика вероятность того, что твой дядя брал себе в жены двух бесплодных женщин? Нет, я готова отгрызть себе пальцы в подтверждение того, что детей не было по его вине. Причина в нем. В его слабом семени.
Но на тот случай, если она ошибается и дело в чем-то другом, Петронилла присоветовала своему мужу как можно дольше откладывать свадьбу.
— Твой дядя никогда не узнает, что это ты настоял на задержке этой помолвки, — убеждала она его. — Он ведь не будет присутствовать там, когда вы будете обговаривать условия. Просто скажешь, что отец очень любит свою дочь и еще не готов с ней расстаться даже по такому случаю — это напомнит Этьену, что если он хочет жениться на богатой наследнице, то должен заплатить за это определенную цену. Или ты можешь сказать, что семья Арлетты хочет подождать, пока девушке не исполнится, скажем, пятнадцать. Я уверена, ты подберешь соответствующий случаю предлог.
Арлетта де Ронсье, стоя у могилы деда, иногда обмениваясь взглядами со своим отцом. И, как заметил Луи, эти взгляды меньше всего говорили о теплой взаимной любви. Девочка выглядела испуганной и раздраженной. Ее отец хмурился и отводил глаза в сторону. Если Луи придется подыскивать причину, чтобы оттянуть брак, ему нужно придумать что-нибудь еще, кроме сильной отцовской любви. Казалось, что между этими двумя любви или дружбы не было и нет.
— Да покоится в мире, — провозгласил священник.
— Аминь, — произнес Луи вместе с прочими, собравшимися на похороны.
Отослав своего племянника в Бретань для ведения переговоров по поводу брачного контракта, граф Этьен занялся своим «особым делом». Ему было ясно, что нужно любыми путями помешать Петронилле добиться своей цели.
Ради этого граф проявил особенное внимание и, восседая на своем массивном сером Буране, лично проводил жену племянника до ее владений. Конечно, не один. С ними были многочисленные слуги и челядинцы. Но его верный и преданный кастелян по имени Жилль Фицхью и один из доверенных слуг следовали за своим повелителем, не смешиваясь с отрядом. Хотя Жилль и Петронилла некогда были в хороших отношениях, в этот раз они обменялись лишь несколькими короткими обязательными фразами, и сэр Жилль не предпринимал никаких попыток присоединиться к сопровождению леди.
Фицхью был высоким крепким мужчиной лет двадцати пяти. Его волосы были не очень темные, но и не светлые, а глаза — голубые. Лучше всего он смотрелся верхом, а когда был в полном вооружении, то представлял собой величественное зрелище. Он почему-то хмурился и изредка бросал недобрые взгляды в спину Петрониллы. Его гордость позволяла ему смотреть на нее лишь тогда, когда она об этом не подозревала. В ее обществе он постоянно испытывал смущение. Она вызывала в нем совершенно ненужные чувства, которым лучше бы сгинуть насовсем в тот день, когда она вышла замуж за Луи. Но чувства не умирали. Днем и ночью они не давали ему покоя. Днем и ночью он хотел избавиться от этой муки.
Сердце его сжималось при воспоминании о том не таком уж далеком лете, когда он обменялся клятвами с некоей купеческой дочкой. Тогда ее серые, с едва уловимой косинкой, глазки сверкали, вероятно, от предвкушения счастья; тогда она осыпала его поцелуями и нежными словами. Она обещала выйти за него замуж. Пустые, лживые заверения. Фицхью жил словно в раю для дураков, ибо, как только он представил эту не имевшую никаких связей мещанку Луи Фавеллу — своему другу и графскому наследнику — как она тут же перенесла все свои горячие чувства на него. И перемена эта произошла внезапно и бесповоротно. Миновало уже несколько зим, но всякий раз, вспоминая об этом, Жилль опять чувствовал себя околпаченным. Он старался не думать об этом слишком часто. Он был рыцарем, что уже было бы неплохим уловом для смазливой купеческой дочки, но она дарила ему любовь только до того момента, пока ей не удалось подцепить племянника графа.
Он сам помог ей в этом — познакомил ее с Луи, а она оказалась ничем не лучше обыкновенной расчетливой шлюхи, которая положила глаз на графский титул. С тех пор, как она предала его, сэр Жилль делал все, чтобы убить в себе все нежные чувства к ней. Но он опасался, и не без оснований, что это ему не полностью удалось.
На смену невеселым мыслям о Петронилле вдруг пришла другая, связанная с графом Этьеном. Господин ценил его за трезвый рассудок, за разумный подход к управлению хозяйством. Если бы только знал граф Этьен о скорбной тайне, которую его кастелян хранил в своем сердце.
Абсолютно не подозревая о сумятице, творящейся в голове его верного слуги, сам граф Этьен наслаждался верховой прогулкой, нисколько не нуждаясь в собеседнике, чтобы скоротать путь. Он не любил вести пустые разговоры с целью поинтереснее провести время. Вместо этого он предпочитал отдаваться течению собственных мыслей и знал, что его кастелян думает так же. От его взора не укрылось то, что сэр Жилль сторонится Петрониллы, и уже давно он решил для себя, что его слуга, должно быть, чувствует к этой выскочке такую же неприязнь, как и он сам. Это была еще одна причина, по которой он так доверял этому человеку. Этьен и Жилль смотрели на вещи почти одинаково, и ни один из них не питал никаких иллюзий относительно характера Петрониллы. Если бы Луи был хоть вполовину так умен, как Жилль! Если бы он научился смотреть на жизнь без шор!
