Софи выглядит по-домашнему. Две растрепанные шишки на голове, футболка с Мики Маусом на размер больше, серые легинсы и пушистые белые тапки в виде собак.
На душе теплеет. Она дома, одна! И такая милая, домашняя девочка.
— Глебушка, — восклицает, снимая наушники, ласково улыбается.
— Почему телефон не под рукой? — спрашиваю, сжимая губы.
— Ой, я его где-то оставила, — произносит, осматривая стол.
— В спальне, — показывая телефон в руках.
Рыжая улыбаясь, подходит и забирает телефон, снимает блокировку.
— 325 пропущенных? — изумляется.
Смотрит, как на больного.
— Я сходил с ума, думал ты, — не договариваю, сжимая кулаки в карманах.
— Так я не поняла, — хмуриться, — Ты совсем головой поехал от ревности?
— Совсем. Ревную тебя до дури, — признаюсь сквозь зубы, сжимая хрупкое тело в объятьях.
— Ты меня сейчас раздавишь, — ворчит, но не вырывается.
— Прости.
Ослабляю хватку и зарываюсь носом в шею.
Она пахнет моим домом и любовью. Моя одержимость. Мое счастье. Моя погибель.
Вот как я должен рассказать? Прости, что обманул, хотел использовать, только не уходи.
Я жалок, в своем страхе потерять её. Я жалок, боясь сказать правду.
— Прекрати, — София гладит по голове, — Тебе ревновать не нужно, я кроме тебя на других и не смотрю как на мужчин. Честно-честно. Ты единственный.
Заглядывает в глаза, хлопая ресницами.
— А что это было с «миленьким»? — приподнимаю бровь
— Мужчина успокойся, я всего лишь нашла себе помощника. Молодого, креативного и неординарного.
— Неряшливого, неответственного и непунктуального.
— Зануда, — сморщила свой нос.
— Может, ты найдешь помощницу? — умоляюще смотрю на насупившегося воробышка в пушистых тапках.
— Вот давай ты не будешь совать свой нос в мои дела, Глебушка, — грозно хмурит брови и отходит на шаг
— Как же не совать, если ты хочешь взять у меня денег? — использую весомый аргумент.
— Точно, у меня как раз для тебя новости, — чуть ли не прыгает от счастья
— Какие?
— Мне сегодня звонил отец, когда я была в кафе вместе с Артемом. Оказывается, у меня есть своя квартира и личный внушительный счет в банке. Представляешь? Отец все ждал, пока я наберусь ума, чтобы осчастливить, как он выразился, — поморщилась, — так что я состоятельная женщина, милый и сама могу профинансировать своё дело.
— Я рад за тебя, моя состоятельная. Но тебе не кажется, что дома сидеть и рисовать в свое удовольствие тоже неплохая альтернатива бизнесу? Зачем на твою светлую голову столько забот? Там же и договор о аренде нужно составлять и много других важных задач. И если мы вспомним инцидент с бабкой.
— Если ты продолжишь, я тебя укушу! И на минуточку, я не такая уж и глупая. И не хочу сидеть дома.
— Почему? Ты же собралась ремонт делать, кто-то должен его закончить.
— Закончу, — буркнула обижено, — Я не хочу сидеть дома.
— Это я понял, но ты так и не ответила из-за чего.
— Глеб я хочу перемен. Нет, я жажду перемен. Хочу оставить прежнею себя в прошлом, в том городе, за столом с отвратительным человеком. Я хочу быть уверенной, сильной.
— Ты и так сильная.
— Нет, я была слабой и трусливой! С отцом даже нормально поговорить боялась. Зато сегодня утром, когда пыталась пройти к тебе, позвонила ему, и мой голос звучал уверенно, твердо. Это непередаваемое чувство. У меня словно за спиной выросли крылья и я готова взлететь.
— Родная, пока ты научишься летать, придется не одни раз падать.
— Я знаю, — глаза любимой горели огнем, — Но ты будешь рядом и поможешь. Ведь я без тебя и правда, не смогу. Научи меня, помоги мне. Ты у меня такой умный.
— Женщина ты вьёшь из меня веревки, — усмехнулся
Плюша запрыгнула на меня и поцеловала.
— Ты такой лапочка, Глебушка, — счастливо выдохнула в губы.
— Кормить будешь лапочку или закажем, еду из ресторана?
— Закажем, — нагло заявила, — А ещё там новая серия вышла, посмотрим?
— Куда я денусь от твоего сериала, — закатываю глаза
— Ты лучший! Иди в душ, а я пока закажу еду и досмотрю варианты помещения.
— Может, ты мне спинку лучше потрешь?
— Ты забыл? Особые дни котик.
— Черт.
— Все тащи свою сексуальную задницу в душ.
Спустя пару часов, мы уже валяемся вместе на кровати, смотрим глупейший сериал и я доволен. Счастлив. Она рядом под боком, такая нежная, мягкая.
— Хватит кусаться, — бурчит, отстраняясь.
А ещё вкусная.
Серия заканчивается, жена почти спит, а меня начинает угнетать завтрашний день, точнее будущее торжество.
— Я кое-что хотела сказать, — шепчет с закрытыми глазами
— Что милая?
София открывает глаза и с любовью смотрит в мои.
— Я чувствую себя с тобой, как за стеной, Глебушка. Ты довольно раздражавший, но самый родной и преданный. А ещё я доверяю тебе, как никому, потому что знаю, что ты не обманешь меня как он. Я люблю тебя. Сильно.
Она улыбается, а у меня кровь стынет.
— Я тоже хотел тебе кое-что сказать, — начинаю решительно
Сейчас или никогда.
— О том, как сильно ты меня любишь? — мурчит.
Если бы.
— Не совсем.
Глава 21
София
Моя жизнь разделилась на «до» и «после» за считанные секунды. Я разбита, уничтожена. В моем мире больше нет красок, одна серость и чернота.
— Остановись! Куда ты сейчас поедешь?! — умолял Глеб.
Не могу на него смотреть. Не хочу его слышать. Не могу его видеть из-за нескончаемого потока слез.
Закрываю чемодан и выхожу из дома, не слыша просьб мужа. Все звуки слились в один, протяжный и раздражающий.
— Не убегай! Прошу! — все же слышу, садясь в такси.
— Я не убегаю, я ухожу, — мой голос безжизненный.
Захлопываю дверцу машины и уезжаю подальше от человека, которому верила больше всех.
От человека, которого люблю всем сердцем.
Смотрю в окно и ничего не вижу. Руки трясутся. В груди болезненно жжет.
«Я врал» — слышу его голос снова и снова.
Закрываю глаза, сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу.
«Им нужен ребенок».
«Они предложили».
«А я не мог отказаться».
«Нет, ты не товар, детка, послушай, я люблю тебя больше жизни».
«Плюша,» — умоляет, стоя на коленях передо мной, — «прости».
Прости. Прости. Прости.
«КАК?!» — кричу мысленно.
Открываю глаза, замечаю, что машина стоит около незнакомого подъезда.
— Мы приехали, — водитель бросает на меня обеспокоенный взгляд.
Протягиваю деньги и выхожу.
— Но здесь больше чем нужно! — кричит водитель в спину.
Не поворачиваясь, захожу в подъезд, словно в тумане добираюсь до своей квартиры.
Хорошо, что ключи успела забрать. Сомневаюсь, что в таком состоянии смогла бы спокойно разговаривать с отцом. Скорее бросилась бы выцарапать ему глаза.
«Не прощу,» — мысленно отмечаю, открывая дверь.
И это не пылкие обещания, это факт. Я не смогу простить человека, который готов торговать мной и моим ребенком для своей выгоды и миллиардной выручки.
Ещё в самом начале, когда он удумал отдать меня замуж, нужно было это решительно давить в зародыше. И посмотреть на то, как отец действительно испортит мне жизнь.
Почему, когда молод, так глуп?
Закрываю дверь, прислоняясь к ней спиной, медленно съезжаю вниз.
Думала, приеду и разревусь. А нет, сижу в темноте, даже слезинка не скатилась.
Может, слезы кончились?
Качаю головой и поднимаю свой зад с пола.
Драмы не будет, все свободны!
Включаю свет, раздеваюсь, дальше иду обследовать квартиру. Дорого, богато и вкусно. Как любит папуля. Противно.
Так и хочется устроить беспорядок, что-нибудь разбить. Но сомневаюсь, что соседи оценят посреди ночи мои эмоциональные срывы и несдержанность.
Захожу в спальню, ложусь на кровать.
Стараюсь уснуть, но ничего не выходит. В голове почти нет мыслей. В груди месиво чувств.
