не было.
Я поднял голову.
— К чему вообще весь разговор?
— Правда, Итан? Ты хочешь узнать? Хорошо. Тебе звонит твоя бывшая — второй раз за месяц! Девушка, про которую ты рассказывал, что она хочет за тебя замуж. Ты не отвечаешь на звонок и врешь мне. Мне кажется я вправе требовать объяснений.
— Что ты от меня хочешь? Чтобы я ей ответил? И что я должен был ей сказать? «Привет, Шелли! Как делишки?» Тогда произошло бы то же самое, что и сейчас. А я хотел этого избежать.
— Ты бы не взбесил меня так.
Вот это уже чушь собачья. Мел очень болезненно реагировала на любое упоминание о Шелли с тех пор, как наткнулась на откровенные фото моей бывшей у меня в компьютере. Это произошло в день шестимесячного юбилея нашего знакомства. Она выбирала совместные снимки, чтобы распечатать и сделать из них праздничный плакат, как нечаянно наткнулась на эти фотографии.
Я напрочь забыл об их существовании и без возражений удалил папку. Но после того случая Мел всегда ревниво вспыхивала не только при любом упоминании Шелли, но даже если речь заходила о моих днях в колледже. Эта тема касалась той части моей жизни, в которой Мел не было и о которой она знала очень мало.
А когда мы в прошлом году сидели в ресторане, справляя мой день рождения, у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомый, и я спокойно ответил на звонок, думая, что это кто-то из родственников. Оказалось, что это Шелли.
Она взялась будто из ниоткуда, мы не разговаривали до этого несколько лет, и я позволил себе проговорить с ней около десяти минут. Я объяснил Мелинде, кто звонил, она мгновенно помрачнела, и остаток вечера оказался испорчен.
— Мы можем отложить этот разговор? — спросил я устало.
— Нет.
— Ты думаешь, я завел интрижку за океаном?
— Я хочу знать, почему она опять тебе звонит.
— Откуда я знаю? Я же не ответил.
— Скажи мне правду, Итан!
— Тогда она позвонила мне, чтобы поздравить с днем рождения. И позвонила сейчас. Второй раз. Всё.
— Она тебе писала?
Я уставился на Мел. Что она знает? Кажется, гораздо больше, чем показывает.
— Ты у меня в телефоне копалась?
— На прошлой неделе пришла эсэмэска, — рассказала Мел. — Ты в это время был в душе, перед работой. Предыдущей ночью ты допоздна тусовался у Бэки. Я решила, что это мистер Куросава интересуется твоим самочувствием. Поэтому я решила ответить за тебя. Знаешь, что я прочитала?
Я знал, что она могла там прочитать.
— Ты неправильно поняла, — сказал я.
— Я правильно поняла!
— Да ты не знаешь ничего! — Я замотал головой. — Не могу поверить, что ты копалась в моем телефоне. Ты и почту мою читаешь?
— Я тебе объяснила, почему я прочитала это. И не пытайся переводить стрелки!
Нил прочистил горло.
— Может, прогуляемся?
— Нет, — ответил я. — Я прогуляюсь один.
Я встал и, схватив фонарик, пошел прочь от костра.
Никто не пытался меня остановить.
13
Я не утруждал себя поиском веревки. Я просто удалился в чащу подальше от костра. Гнев победил все страхи, я и думать забыл про всех призраков и медведей. Я перебирал в уме произошедшее и ругал себя за то, как повел себя. Наконец я набрел на какой-то большой валун и уселся на него. Вдалеке мерцал оранжевый огонек костра.
Шелли…
Господи милосердный!
Хотя ферма моих родителей располагалась всего лишь в двадцати минутах езды от Мэдисона, в первый год обучения я предпочел поселиться в общежитии, чтобы завести побольше знакомств и вкусить всех прелестей кампуса. Я прибился к компании тусовщиков и осел в напоминающей свинарник комнате на третьем этаже здания, заселенного такими же любителями выпивки и вечеринок. Однако такой образ жизни угрожал тем, что мой средний балл опустится ниже критической отметки. Поэтому летом, перед началом старшего курса, я переместился в другое общежитие, разделив комнату с более тихим приятелем.
Я встретил Шелли в небольшом магазинчике, расположенном через улицу от меня. Она вошла после меня: темные очки, легкое летнее платье с умопомрачительным декольте, длинные загорелые ноги в сандалиях на высокой платформе. Она прошла мимо меня в облаке парфюма. Я не мог отвести от нее взгляда, пока она шла к холодильнику, а затем выбирала упаковку мороженого.
Вдруг Джордж, хозяин магазина, воскликнул:
— Итан, иди сюда, быстрей!
Я подошел к кассе и увидел, как через открытую по обычаю в летние месяцы дверь с улицы деловито входила утка в сопровождении четырех еще совсем маленьких, желтых птенцов. Оказавшись внутри, утиное семейство начало сновать по магазину, от полки к полке, без всякой видимой цели.
— Наверное, с реки пришли, — заключил Джордж. — Заблудились и ко мне завернули.
Я открыл пачку картофельных чипсов, которую собирался купить, и высыпал несколько ломтиков на пол. Птичье семейство сразу смело угощение.
— Классная идея, Итан! Вот, дай им еще хлеба!
Джордж позвонил своим знакомым из местной газеты, и через десять минут фотограф из «Кэпитал Таймс» снимал утят, а заодно и нас. Мы с Шелли разговорились и обменялись номерами телефонов. В тот же вечер мы встретились в баре. Еще через два дня пошли в другой бар. На следующие выходные состоялся поход в ресторан, в понедельник — на парковый фестиваль. Через неделю уже стало понятно, что мы с ней встречаемся.
Я испытывал двойственные чувства. С Шелли было весело, но неумолимо приближался новый семестр, и я вовсе не был уверен, что хочу становиться бойфрендом очередной тусовщицы из женского студенческого клуба. Я уже имел опыт отношений с несколькими подобными особами и знал, к чему это ведет: вечеринка, винная дегустация, вечеринка, торжественный бал, вечеринка, университетская дискотека, еще вечеринка. Ровным счетом все то, от чего я пытался себя оградить.
Но, так или иначе, с Шелли было комфортно, а после смерти Гэри она заботилась обо мне несколько месяцев. Мы закончили учебу, нашли работу в Чикаго и стали жить вместе. Все вокруг считали нас идеальной парой все, кроме меня. Я чувствовал себя загнанным в угол. Белкой в колесе. Мне казалось, я пытаюсь играть чужую роль. Воздушные поцелуи, модные шмотки, кокаин, которого было больше, чем марихуаны в колледже, — все это было не для меня. Я не хотел ничего этого.
Потом Шелли начала говорить о женитьбе. Это переполнило чашу моего терпения: я представил, как всю жизнь работаю в одной компании, общаюсь с одними и теми же людьми, занимаюсь всякой ерундой, и все это повторяется годами, десятилетиями (только уже при
