– Ты отлично держался, мой дорогой хозяин, – воскликнул Эдвард.
– Я одолел своего противника? – спросил Блейк.
– Конечно, господин, – заверил его Эдвард. Он сиял от радости и гордости.
– Несмотря на то, что ты сломал копье, тебе удалось выбить его из седла.
Вооружившись вновь, Блейк направился к центру ристалища, где развернулись отдельные схватки. Пало уже немало рыцарей, и победители искали новых побед, возбужденные криками и советами, доносившимися с трибун.
Когда Блейк вернулся на поле, его заметили многие на северных трибунах, где сидели рыцари и сторонники Сеполькро.
– Черный рыцарь! Черный рыцарь! – кричали они. – Сэр Уилдред, вот он! Вот черный рыцарь, победивший сэра Гая. Атакуйте его, сэр Уилдред!
Сэр Уилдред, находившийся метрах в ста, опустил копье.
– Имею честь атаковать тебя, сэр Черный рыцарь! – воскликнул он.
– Я здесь! – крикнул Блейк в ответ.
Он пришпорил своего вороного коня.
Сэр Уилдред был крупным мужчиной и сидел на стройной саврасой лошади, обладающей быстротой оленя и отвагой льва.
Может быть, на свое счастье, Блейк не знал, что Уилдред считается самым известным рыцарем Сеполькро. Каждый рыцарь казался американцу могучим, и он до сих пор не мог понять, как ему удалось выбить из седла своего противника в первой схватке.
Тем не менее он опустил копье и бросился на сэра Уилдреда. Рыцарь Сеполькро пошел в атаку через поле по диагонали к южной трибуне.
За своей спиной Блейк ощущал присутствие стройной девушки, стоящей на главном помосте трибуны. Он не видел ее лица, но знал, что она смотрит на него.
– За мою принцессу! – прошептал он в тот момент, когда перед ним вырастала грозная фигура сэра Уилдреда.
Копья ударились о щиты со страшной силой, и Блейк почувствовал, что вылетает из седла. Он тяжело упал на землю, но не был ни ранен, ни оглушен. Когда он попытался сесть и осмотрелся кругом, он неожиданно рассмеялся, потому что в нескольких метрах от него в той же позе сидел сэр Уилдред. Но рыцарь не склонен был смеяться.
– Вы, кажется, смеетесь надо мной, милорд? – угрюмо спросил он.
– Если я смешон так же, как и вы, – ответил Блейк, – смейтесь вместе со мною. Сэр Уилдред нахмурился.
– Ради всего святого, кто ты? – спросил он. – Если ты рыцарь Ниммра, то я сарацин! Твоя речь не похожа на речь обитателей долины.
Блейк поднялся.
– Тебе больно? – спросил он и сделал шаг вперед. – Обопрись на мою руку.
– Ты действительно странный рыцарь, – сказал Уилдред. – Я припоминаю сейчас, что ты предложил помощь сэру Гаю после того, как честно победил его.
– Ну и что здесь плохого? Я ничего не имею против тебя. Мы сражались честно, и оба вылетели из седла. Почему же мы должны сидеть здесь и служить объектом для насмешек зрителей?
Сэр Уилдред покачал головой.
– Я не могу понять тебя, – сказал он. Наконец подбежали их оруженосцы и слуги, но рыцари могли передвигаться самостоятельно.
Когда они направлялись к своим палаткам, Блейк повернулся и улыбнулся Уилдреду.
– До свидания, старина! – крикнул он. – Надеюсь, мы еще встретимся.
Продолжая качать головой, сэр Уилдред, прихрамывая, пошел к своей палатке в сопровождении оруженосца и слуг.
Вернувшись к своим, Блейк узнал, что исход Большого Турнира все еще неясен. Через полчаса последний рыцарь Ниммра упал побежденный, а на поле оставалось два воина Сеполькро.
Однако этого оказалось достаточно, чтобы сократить разрыв в четыре очка, которые Передние имели перед началом последнего состязания, и вскоре герольды объявили, что рыцари Ниммра выиграли Большой Турнир с перевесом всего в два очка.
Под приветственные крики южных трибун победители выстраивались в ряд, чтобы выйти на поле и получить призы. Тут были не все участники турнира. Некоторые были убиты или ранены в стычках, хотя число жертв с обеих сторон было меньшим, чем предполагал Блейк. Погибло пять человек, и около двадцати были серьезно ранены.
Пока рыцари Ниммра выезжали на поле, чтобы потребовать пять девушек из города Сеполькро, Богун созвал своих рыцарей, словно собираясь вернуться в лагерь. На трибуне все готовились к началу церемонии награждения.
Богун наблюдал. Рыцари Ниммра выстроились на краю поля, сбоку от трибуны, сосредоточенные на предстоящей передаче пяти девушек, что предписывал закон Большого Турнира.
Рядом с Богуном в седлах сидели два молодых рыцаря, не спускавших глаз со своего повелителя. Один из них держал поводья лошади без всадника.
Вдруг Богун поднял руку и галопом помчался через поле, сопровождаемый своими людьми. Они подскочили к трибуне с противоположной стороны, так что помост Гобреда заслонял их от рыцарей Ниммра.
Один из молодых рыцарей вскочил на помост, схватил Гвинальду на руки и в мгновение ока передал своему товарищу, который усадил ее в седло запасного коня. Затем они умчались во весь опор, прежде чем застигнутый врасплох Гобред и его подданные смогли помешать им.
Богун и его рыцари бросились к своему лагерю.
Тут же возникла суматоха. Трубач на помосте Гобреда затрубил тревогу, государь рванулся к своему коню, а рыцари Ниммра, не понимая, что случилось, беспорядочно толпились у трибуны. К ним подскочил Гобред.
– Рыцари Ниммра, – закричал он, – Богун похитил принцессу Гвинальду!
Не успел он закончить фразу, как из толпы вырвался Черный рыцарь на своем вороном коне и бросился в погоню за удалявшимися воинами Сеполькро.
XVIII. ТАРЗАН – ЛОРД ДЖУНГЛЕЙ
Толлог, довольный собой, злорадно усмехался, думая о том, что вовремя помешал Атейе предостеречь иноверца о готовящемся на него покушении, и благодаря аллаха, что сумел остановить девушку прежде, чем той удалось сорвать задуманное. И пока брат шейха стоял, посмеиваясь таким образом про себя, из темноты к нему протянулась чья-то рука и схватила сзади за горло.
Стальные пальцы тисками сжали шею и потащили к палатке, принадлежавшей Зейду, а ныне предоставленной христианину. Толлог сопротивлялся, пытался звать на помощь, но мертвая хватка не ослабевала.
Внутри палатки чей-то голос шепнул ему на ухо:
– Ни звука, иначе смерть!
Затем тиски на горле ослабли, однако Толлог не стал молить о пощаде, так как по голосу узнал человека, который, не задумываясь, осуществит свою угрозу.
Толлог не шелохнулся, когда ему накрепко связывали руки и ноги, а затем заткнули рот кляпом. В следующий миг на него набросили бурнус, и вскоре все стихло.
Спустя несколько минут араб услышал, как в палатку пробрался Стимбол, однако ничего зловещего для себя в этом не усмотрел.
Между тем покинувший палатку Тарзан двигался по деревьям на юго-восток. Всякий раз, когда он представлял себе участь своего пленника, на лице его появлялась недобрая улыбка.
