по черепу мужчины, тело которого нашли в городе-призраке в нескольких милях отсюда. По результатам предварительного расследования это Джеймс Гоуэр.
– Похож. Да, это он.
– Вы уверены? Вот еще фотография и еще одна.
Гоуэр просмотрел все снимки:
– Точно он. Прадед исчез задолго до моего рождения, но в доме было много его фотографий. Я хорошо помню его лицо.
Кори забрала снимки:
– Расскажите о нем.
– Нечего рассказывать. Он владел захудалым ранчо в горах Сан-Андрес. Но правительство конфисковало его землю и все остальные ранчо тоже и построило на этом месте ракетный полигон Уайт-Сэндс.
– Значит, с ранчо его выселило правительство?
– Да. Вот подонки! Украли его землю, заплатили чистые гроши, а бедняга последние несколько лет крутился как мог, чтобы с голоду не помереть. Мне так отец рассказывал. Говорил, что землю забрали, потому что хотели что-то там добывать: то ли нефть, то ли золото. Прабабка ушла от него, а потом он пропал. Больше про него никто ничего не слышал.
– Когда он пропал?
– Через пару лет после того, как у него украли ранчо. – Гоуэр задумался. – Судя по тому, что говорил отец, это было где-то в середине сороковых.
– Кто-нибудь его искал?
– Государство и шериф для галочки отправили поисковый отряд, но те особо не старались. Побродили тут пару дней и успокоились. Значит, его тело нашли в Хай-Лонсаме?
– С чего вы взяли? – спросила Кори.
– Сами же сказали: тело обнаружено в городе-призраке в нескольких милях отсюда. А кроме Хай-Лонсама, больше городов-призраков в округе нет.
– Как бы то ни было, вы правы. Тело нашел черный копатель.
– Как там оказался мой прадед?
– Именно это мы и пытаемся выяснить, – ответила Кори. – Может, у вас есть какие-то догадки?
Гоуэр покачал головой:
– Понятия не имею. Как он умер?
– Пока непонятно, то ли это было убийство, то ли несчастный случай. У вас в семье что-нибудь рассказывали о Джеймсе Гоуэре? Какие-нибудь слухи, истории?
Джесси Гоуэр посмотрел на Кори с подозрением:
– Нет, ничего такого. Значит, при нем был ценный предмет? Золотые часы?
– Золотые часы? – переспросила Кори.
– Ну да. Карманные часы с созвездиями, выгравированными на пружинной крышке. Хронограф с обратным ходом.
– Какой хронограф? – переспросил Уоттс.
– С обратным ходом. Кажется, в двадцатые годы, когда он был создан, такие часы называли «возвратными».
– Похоже, вы много про них знаете, – заметила Кори.
Гоуэр пожал плечами:
– Отец умел чинить часовые механизмы. Дед очень дорожил этими часами. Они кучу денег стоят.
Немного помолчав, Кори сообщила:
– Да, мы нашли золотой предмет, но не часы, а крест.
– Крест? – Гоуэр явно удивился, что его предок носил при себе религиозный символ. – Сколько он стоит?
– Мы изучаем этот вопрос.
– Я единственный наследник. Золотой крест принадлежит мне. Вы ведь искали законного владельца? Так это я.
Нора подалась вперед:
– Вы нам очень поможете, если вкратце расскажете об истории вашей семьи и взаимоотношениях между родственниками. Так сказать, опишете генеалогическое древо.
– У моего прадеда – вашего покойника – был один сын, Мерфи Гоуэр. Прабабка ушла от мужа и забрала ребенка с собой в родительский дом, то есть сюда. Мерфи Гоуэр – мой дед. Он унаследовал эту землю и женился на Элизе Хорнер, моей бабушке. У них родился один ребенок – мой отец. Его тоже звали Джесси. Некоторое время он жил в Калифорнии, в Калвер-Сити, а потом вернулся и женился на Милисенте, моей матери. Они купили ранчо под Магдаленой, пытались наладить хозяйство. Я жил там до двенадцати лет. Потом ранчо приказало долго жить, мать ушла, я получил стипендию и уехал учиться в Гарвард, отец умер, и я бросил учебу.
– В Гарвард?! – не удержавшись, выпалила Нора.
– Да, в Гарвард. На полную стипендию. И нечего на меня так удивленно смотреть. Я там учился два года, причем на отлично.
В первый раз на лице Гоуэра проступили какие-то краски: он покраснел от стыда.
– Продолжайте, – велела Кори.
– Потом я уехал в Нью-Йорк, пытался написать книгу, но ничего не получалось. Мне нужны были покой и тишина. Поэтому я вернулся сюда, чтобы трудиться над романом. Я и сейчас над ним работаю.
Пауза.
– Как называется ваш роман? – спросила Кори.
– «С прискорбием».
Все помолчали.
– А что с вами случилось потом? – спросила Кори.
В ее голосе вдруг прозвучали резкие нотки.
Бледное лицо Гоуэра пошло пятнами.
– В каком смысле? Ничего не случилось. Развожу кур, продаю яйца. И пишу роман.
– Десять лет?
Гоуэр заерзал на табурете:
– Джеймс Джойс семнадцать лет писал «Поминки по Финнегану».
Кори наклонилась вперед:
– Я имею в виду, давно ли вы пристрастились к наркотикам?
Гоуэр покраснел от гнева и резко вскочил:
– Убирайтесь отсюда ко всем чертям!
Кори встала. Остальные последовали ее примеру.
– Бросайте эту привычку, или долго не протянете.
– Когда мне отдадут крест? – дрогнувшим голосом спросил Гоуэр.
– Сейчас он нам нужен в качестве улики, а потом вы можете заявить на него свои права по стандартной процедуре. При условии, что вы действительно единственный наследник и что вы к тому моменту будете живы.
Все трое вернулись к машине. Гоуэр стоял на террасе и глядел им вслед.
– Да, сурово вы с ним, – заметил Уоттс.
Он осторожно повесил шляпу на проволочную вешалку и сел за руль. Шериф смотрел на Кори с любопытством, и Нора тоже. Подобные вспышки были нехарактерны для агента Свенсон.
– Поступил в Гарвард – и так низко скатился? – с возмущением произнесла Кори. – Это настоящая трагедия! И… – Кори запнулась.
– Говори, – подбодрила ее Нора.
– Я… – Кори снова помолчала. – Я видела такое же дерьмо в своей семье. И я это ненавижу.
22
Кори спустилась по бетонной лестнице в подвал штаб-квартиры ФБР в Альбукерке. Казалось, здание крепко спало: в окнах было темно, парковка пустовала, – впрочем, для пяти часов утра это вполне естественно. Кори проснулась от ночного кошмара, ей снова снилось, как она промахнулась. После этого она долго лежала без сна, но наконец сдалась и встала. Приняв душ, съев батончик мюсли и запив его двумя чашками крепкого черного кофе, Кори села в машину и поехала на работу. Ей не давал покоя скелет мула. Лэтроп настоял на том, что кости животного будет осматривать именно он, и Кори едва удалось мельком взглянуть на них из-за его плеча. В тот раз Кори не стала возражать, рассудив, что осмотр тела Гоуэра гораздо важнее, чем изучение костей мула. И все же у нее оставались вопросы. Особенно ее интересовало, почему животное застрелили. Кори нужно было время, чтобы как следует исследовать скелет в отсутствие назойливого пожилого криминалиста.
Воспользовавшись ключом-картой, она вошла
