и навела дозиметр на череп. Теперь сигнал звучал непрерывно: прибор уже не пищал, а громко, равномерно гудел. Светодиодный экран вспыхивал красным.
– Вот черт, – пробормотала Кори и попятилась.
Между сигналами снова появились интервалы, а потом стало тихо.
Выставив перед собой дозиметр, Кори обогнула каталку и двинулась к открытому ящику, в котором лежало тело Гоуэра.
И снова послышался сердитый писк, постепенно наращивающий темп, будто безумный стук кастаньет, и наконец раздалось непрерывное гудение.
На секунду-две Кори приросла к месту от ужаса. Потом она отступила на два шага, развернулась и опрометью кинулась прочь из лаборатории.
23
Нора Келли склонилась над лабораторным столом, усеянным черепками, и вдруг вдалеке послышался вой сирены. Нора на секунду замерла и прислушалась. Конечно, время от времени по улице проезжали всевозможные служебные машины. Но, судя по тому, что сирена зазвучала ближе и машина явно сбавила скорость, Нора поняла: автомобиль въезжает на парковку института.
Минуту спустя в дверь громко постучали, а потом она распахнулась, прежде чем Нора успела до нее добраться. На пороге стояли Кори Свенсон, специальный агент Морвуд и обеспокоенно хмурившаяся доктор Вайнграу. За ними Нора заметила еще двух человек в белых костюмах радиационной защиты, с прозрачными щитками на лицах и знаком «радиация» на груди. Один из них держал тяжелый металлический ящик.
– Что за… – начала было Нора.
– К сожалению, агенты ФБР приехали, чтобы забрать крест, – пояснила Вайнграу.
Не успела она договорить, как за ее спиной возник любопытный Дигби.
– Мы бы позвонили заранее, но национальный протокол безопасности не позволяет, – сказала Кори.
– При чем здесь национальный протокол безопасности?
– Похоже, что золотой крест, который хранится в твоем сейфе, может оказаться радиоактивным.
– Радиоактивным?! Это что, розыгрыш?
– Скорее всего, уровень радиации очень низкий, – поспешила ее успокоить Кори. – Однако даже в таком случае крест необходимо изъять. Его можно хранить только в специально оборудованном помещении для радиоактивных улик. Разреши войти?
Нора отошла в сторону, и Кори шагнула через порог. За ней последовали остальные. В лаборатории сразу стало тесно. Хорошо, что хоть Дигби остался в коридоре.
– Где крест? – спросила Кори.
Нора глубоко вздохнула и взглянула на Морвуда, но его лицо было абсолютно непроницаемым.
– Если вам не трудно, сначала объясните, в чем дело. Как может крест…
– Все объяснения будем давать в Альбукерке, – перебил ее Морвуд. – Крест срочно надо поместить в этот ящик.
– Он в моем сейфе. Сейчас открою.
– Нет, – возразил Морвуд. – Этим займутся наши люди. А все остальные пусть отойдут в сторону.
Громилы в защитных костюмах направились к маленькому сейфу, встроенному в дальнюю стену. Нора сообщила им код, и они набрали нужную комбинацию. Сотрудники ФБР открыли дверцу, вынули крест, завернутый в кусок кожи, и бережно положили в ящик, выложенный изнутри свинцом. Потом опустили крышку и заперли ящик.
Тем временем Кори положила Норе на стол какие-то бумаги:
– Это акт приема-передачи. Пожалуйста, распишись здесь, чтобы все было засвидетельствовано официально.
Нора поставила в документе свою подпись. События развивались с такой скоростью, что у нее голова шла кругом.
– И что дальше?
– Мы заберем крест обратно в наше отделение ФБР. Там мы все подробно тебе объясним, если, конечно, ты поедешь с нами.
Нора повернулась к Вайнграу. Та кивнула:
– Да, Нора, езжайте с агентами, а потом представите мне отчет об этом. Ситуация, мягко говоря, тревожная.
– Хорошо, – коротко ответила Нора.
До Альбукерке она доехала на автомобиле ФБР. Кори ехала впереди, в фургоне, где везли крест, поэтому возможности задать ей хоть пару вопросов не представилось. Через час они прибыли в штаб-квартиру ФБР на Люкинг-Парк-авеню и вошли в здание через черный ход. Мужчины в защитных костюмах рысцой вбежали внутрь вместе с ящиком. Нора, Кори и Морвуд последовали за ними.
– И что, теперь у меня отрастет вторая голова? – раздраженно спросила Нора, пытаясь пошутить. – Крест больше недели хранился в моем сейфе, не говоря уже о том, что я с ним работала, а тревогу вы начали бить только сейчас.
– Из-за радиации не беспокойся, – произнесла Кори. – Уровень не намного выше фонового. Извини, что вот так нагрянули, но с протоколом не поспоришь. Тут я ничего не решаю. Но мне сказали, что такую же дозу облучения получает человек после двух часов полета в самолете на высоте тридцать пять тысяч футов.
– Тогда к чему такой переполох?
– Говорю же: все дело в протоколе. Нужно соблюсти все предосторожности. Даже если уровень радиации минимальный, правила необходимо соблюдать. Ведь источник излучения нам неизвестен.
– Что-то вы не очень беспокоились о правилах, когда я забрала крест в Санта-Фе! Оказывается, я притащила в институт источник радиации! – Нора невольно повысила голос. Она сделала глубокий вдох. – Прошу прощения. У меня на работе сейчас трудный момент. Интриги в верхах.
– Я все понимаю, – ответила Кори.
Некоторое время они шли молча.
– Ума не приложу, откуда взялась эта радиация, – задумчиво сказала Нора.
– Я тоже. Но кости мула, рюкзак и прочие предметы, обнаруженные вместе с телом, не говоря уже о самом теле, – радиоактивные.
Следуя за мужчинами в комбинезонах, они шагали по подвалу здания ФБР – запутанному лабиринту коридоров, выложенных шлакобетонными блоками. Наконец они остановились возле какой-то двери, и Морвуд ввел код. Замок со щелчком открылся, и они оказались в огромном хранилище. Полки, поднимавшиеся от пола до потолка, были забиты контейнерами и самыми причудливыми предметами, завернутыми в пластик. Чего здесь только не было: старый бампер от машины, куски распиленного паркета, оконная рама, изрешеченная отверстиями от пуль. Рядом с рамой Нора заметила старый пистолет-пулемет с барабанным магазином.
– Здесь мы храним улики, – пояснила Кори.
– Похоже на музей.
– Это и есть музей, – включился в разговор Морвуд. – И, как в любом музее, здесь тоже ничего не выбрасывают.
Они прошли через хранилище и остановились возле двери из сверкающей стали, сплошь покрытой предупреждающими знаками «радиация».
– Придется немного подождать, – предупредил Морвуд.
Дверь с шипением открылась, внутри автоматически включился яркий свет, и перед Норой предстало идеально чистое помещение, практически лишенное обстановки. Двое мужчин в защитных костюмах вошли внутрь, и дверь закрылась за ними сама собой.
– После теракта одиннадцатого сентября в нескольких крупных отделениях ФБР появились вот такие помещения для хранения радиоактивных улик, – пояснил Морвуд. – Мы вошли в их число. – Он прокашлялся. – Может, обсудим это… э-э… неожиданное развитие событий у меня в кабинете?
Через несколько минут все трое расположились в кабинете Морвуда. Сидя за столом, он сцепил руки перед собой и подался вперед.
– Итак, – произнес он со слабой улыбкой, переводя взгляд с
