Читаем без скачивания «Белая чайка» или «Красный скорпион» - Константин Кирицэ

Голова Иона Романа заработала как часовой механизм. Через минуту перед ним стояла носатая горничная. Ему уже не было нужды притворяться сердитым. Взгляд и голос достаточно выдавали состояние крайнего напряжения и суровый настрой. Горничная начала дрожать.

— Хочу с самого начала с тобой договориться. Краткие, ясные и, главное, честные ответы. То, что ты ответишь сейчас, повторишь и на суде. Договорились?

Горничная испуганно кивнула.

— Если настроена говорить правду, — сжалился Ион Роман, — то нечего бояться. Тебя кто-нибудь сегодня посылал с запиской через дорогу? До обеда или даже после обеда, перед тем, как идти на пляж?

— Сегодня?! — всполошилась горничная. — Никто меня никуда не посылал ни с какой запиской.

— А когда посылали? — не отступал Ион Роман.

— Всего один раз, в пятницу…

— Кто, к кому? — коротко спросил он.

— Барышня Елена послала меня с запиской к господину Дану Ионеску. Но велела мне держать язык за зубами, а то она страшно рассердится… И я до сих пор держала…

— К Дану Ионеску или к Раду Стояну? — недоверчиво переспросил Ион Роман. — Ты, случаем, не путаешь?

— Что же, я его не знаю, что ли? — обиженно воскликнула горничная. — Господин Раду — это тот, которого уже нет, бедного. Красив был, как ангел. Я бы на месте барышни уцепилась за него руками и ногами. Такого красавца, как он, бедняга, я никогда не видела и не увижу!.. Ни ему, ни кому другому я никаких записок не носила. Только господину Дану Ионеску, всего один раз, в пятницу.

Капитан Винтила задал другой вопрос:

— Записка предназначалась ему самому, или он должен был передать ее кому-то другому?

— Голову на отсечение дать не могу, — ответила горничная, — но сильно мне сдается, что она была как раз ему самому…

— Что тебя заставляет так думать? — снова спросил капитан.

— А вот смотрите… Я ему передала записку поздно, как раз тогда, когда он входил в номер господина Петрини, чтобы поиграть в карты. Время позднее. А после… то есть, когда они уже закончили играть в карты, должно быть, под утро, на заре господин Дан вернулся в гостиницу по лестнице, которая со стороны пляжа… Барышня Елена оставила дверь незапертой… Раз господин Раду не попытался… А коли господин Дан вошел вовнутрь и запер дверь, я думаю, записочка предназначалась ему… Только не втяните меня в какие-нибудь неприятности.

Ион Роман был просто ошеломлен и выпалил первое, что взбрело на ум:

— А другую записку ты никому не относила?

— Ни в коем случае, и думать не смейте, — уже более уверенным тоном ответила горничная. — Даже не знаю, как барышня Елена все это подстроила, они ведь друг с другом никогда не встречались. Только в воскресенье ночью чуть скандал не вышел. Господин Петрини ввалился к ней в номер, а господин Раду еще не ушел. Господин Петрини был в халате, но ловко выкрутился — сказал, что перепутал комнаты, и при этом ржал, как жеребец. Только через час настал его черед…

— В воскресенье, после театра? — Ион Роман никак не мог прийти в себя. — Господин Петрини?

— Откуда мне знать, после чего. Но говорю вам, положа руку на сердце: в ночь с воскресенья на понедельник господин Петрини был у барышни Елены… В субботу, на рассвете, был господин Эмиль, как мне показалось… В пятницу, тоже перед самым рассветом, я уже сказала, прокрался господин Дан. А в четверг ночью господин Пауль. Только господин Энеску не удосужился, хотя девица эта, чтобы вы знали, один раз даже выскочила перед ним в чем мать родила…

Ион Роман был не в состоянии слушать дальше. Он велел горничной немедленно возвращаться на свое место, но она не ушла, пока не поклялась всеми святыми и обоими родителями, что ничего не утаила, а если что и забыла, то не нарочно.

0.50

Тудор сразу же почувствовал, что за время его отсутствия что-то произошло, но не стал торопить события. Он вручил Иону Роману тетрадь в черной обложке, сопроводив свой жест пояснениями.

— На первый взгляд довольно безобидные записки и весьма однообразные. Есть пассажи, которые можно пропустить, но есть и такие, которые следовало бы перечитать. Вот примерно мои впечатления. Эти заметки, когда их прочтешь и сопоставишь с ситуацией, в которой мы находимся, не только любопытны, но и необходимы, особенно в том, что касается взаимоотношений некоторых лиц… Господин Энеску не ошибся, предложив их нам, и правильно сделал. Не знаю, как бы иначе нам удалось освоиться в здешней атмосфере и обстановке. Думаю, хорошо бы тебе это тоже почитать, если не помешают какие-нибудь срочные дела…

Ион Роман не дослушал Тудора и за несколько минут выложил ему все новости: исчезновение Дана, заключение судмедэксперта, неразборчивая записка в кармашке плавок и неожиданные показания носатой горничной.

— Ой! — вспомнил он. — Забыл сказать. Елена пока еще не дочь господина адвоката Паскала, а только племянница…

— Я начал это подозревать, читая записки журналиста, — ответил Тудор. — Вот почему он такой испуганный к нам пришел. Вероятно, боится скандала… В деловой же области чувствует себя на коне.

— А в той самой области чувствует себя на козе. Гнильца всегда где-то найдется… Даже в золотом яблочке. — сказал капитан Винтила, до кончиков ушей покраснев от собственной смелости.

Тудор свободно развалился в кресле. Но Ион Роман все равно ощущал его озабоченность и беспокойство, что начальник проявлял крайне редко. Даже голос его изменился, стал более резким.

— Не оседлать бы нам самим козу, причем задом наперед. Думаю, пришла пора взглянуть на вещи прямо, не закрывая глаза на то, что Раду Стоян был убит. Кто-то, безжалостный, захотел его утопить, и случилось то, что всегда случается в подобных случаях. Сердце обреченного не выдержало испуга и отказало. Мне понятны соображения судебно-медицинского эксперта, впрочем, я его знаю долгие годы как одного из самых сильных спецов в своем деле. Поэтому-то я и ожидал его заключения, чтобы точно знать, от чего плясать. Хотя оно было сделано и не в рекордно короткое время, но выводы следует считать безошибочными, что гораздо важнее. Следовательно, мы уверенно можем исходить из того, что Раду Стоян был убит.

— В заключении есть еще одно уточнение, — добавил капитан Винтила. — Наряду с причиной смерти указывается и время смерти…

— Совершенно верно! — продолжил его мысль Тудор. — И это в обычаях нашего судмедэксперта. Он указывает время с тем, чтобы мы могли сократить список подозреваемых. Если бы существовало хоть малейшее сомнение в отношении точности времени, последнее не фигурировало бы в заключении. Следовательно, мы имеем еще одно достоверное исходное данное — время смерти.

— В таком случае, — вступил в разговор Ион Роман, — это значит, что все лица, находившиеся на берегу, могут быть зачислены в невиновные. Я имею в виду лиц, находившихся на берегу в тот момент, когда Раду Стоян позвал на помощь, то есть Пауля Сорана и Владимира Энеску.

— Если их присутствие на берегу нельзя оспорить, — подчеркнул Тудор, — тогда эти три человека и по существу и по форме невиновны.

— Это я знал с самого начала, — проговорил Ион Роман, — но боюсь, что наш список невиновных этим не ограничится. Поскольку уточнение времени доказывает невиновность лиц не только бывших на берегу, но и находившихся в открытом море, а именно: господина Марино, который заплыл дальше всех, адвоката Жильберта Паскала, Елены, учительницы Сильвии Костин, адвоката Эмиля Санду и архитектора Дориана. В момент предсмертного крика Раду Стояна все они находились в нескольких сотнях метров от яхты.

На это Тудор так же решительно ответил:

— Если их присутствие в открытом море нельзя оспорить, тогда все эти шесть лиц по существу и формально являются невиновными.

Ион Роман несколько раз глубоко вздохнул и только после этого поделился своей ужасной мыслью:

— В таком случае остается один-единственный подозреваемый, поскольку и у дона Петрини железное алиби — его я оставил в портовом зале ожидания. Остается один-единственный подозреваемый — Дан Ионеску, бесследно исчезнувший в полшестого вечера… Но сицилиец высадил его в городе, и я не вижу, когда и как он мог без машины или мотоцикла добраться до Теплой бухты…

Тудор, казалось, находился на пороге какого-то решения. Наконец он произнес:

— Если мы приняли версию, что убийца относится к кругу постояльцев гостиницы и пансионата, — что представляется наиболее правдоподобным, судя по данным, которыми мы к настоящему времени располагаем, — тогда главным подозреваемым остается действительно Дан Ионеску. Я не говорю — единственный подозреваемый, потому что мы пока не можем игнорировать и другую версию и, главное, потому что могут появиться доводы против невиновности ex principio [19] других лиц… Но для того, чтобы выдвинуть Дана Ионеску на роль главного подозреваемого, мы должны быть в курсе его действий, а главное, должны узнать, где он вращался в момент преступления… Это надо выяснить как можно быстрее, буквально за час, если позволят обстоятельства…