Всего одно перемещение за все время, и то, чтобы спасти, а не убить — вот его алиби… У «Белой чайки» Пауль Соран избавился от всякой опасности, всякой угрозы — сообщники уже не заговорят, так он считал. Оставалось лишь в последний раз доказать свою виртуозность, чтобы перейти в число жертв: организовать собственное убийство. Поэтому он и назначил сам себе встречу у колодца. Потом бросил один из ножей, запачкав его своей кровью, в кустарник, возле отеля, чтобы доказать невозможность саморанения. Легко ли было ранить самого себя, потом отнести нож к отелю и попутно позаботиться о том, чтобы привлечь к месту преступления своего спасителя, одевшись в белое и вызвав его подозрения еще в комнате, в разговоре с ним? И все же у колодца Пауль Соран исполнил более легкую роль по сравнению с тем, что пришлось делать Дану Ионеску в Бухаресте, — двойную, а не тройную роль. Он сам нанес себе рану, отчего рана и выглядела необычно. Ведь он взял в руку нож для удара, как нормально сделал бы это любой другой человек, но при этом положение его руки изменилось и рана получилась странной, как бы нанесенной новичком, который не умеет пользоваться ножом как оружием. Этот нож он бросил в колодец!
Теперь легко понять и объяснить выбор места встречи. Лишь для симуляции покушения, в расчете надежно запрятать использованное оружие, можно было выбрать подобное место встречи. А другое оружие, в кустах, оповещало о нападении и отводило от симулянта подозрения. Тройная мера предосторожности, рожденная безудержной фантазией… Одно только он не продумал и не учел — случайности. Бросившись на землю, Пауль Соран ударился о край колодца или о камень, и тут разразился дождь. Если бы Владимир Энеску не пошел за ним следом, само ранение в глазах всех превратилось бы даже не в самоубийство, а в поистине безупречное и не поддающееся раскрытию убийство, потому что оружие предстояло найти возле отеля и никому и в голову бы не пришло искать его в другом месте. Так он невольно стал бы исполнителем единственного, идеального с точки зрения техники убийства, когда-либо совершавшегося людьми…
В эту минуту в дверь постучали и незнакомый мужской голос позвал Тудора. Он выскользнул в коридор, но быстро вернулся. Серое от усталости лицо почти просветлело.
— Ну вот и недостающие игрушки… — объявил Тудор. — Не обижайтесь, — обратился он к сотрудникам, — вы и так достаточно покопались в грязи… и я попросил ваших местных коллег проверить колодец… Найден второй нож со следами крови Сорана и полотенце-простыня, измазанное фосфоресцирующей краской… Такая в избытке имеется в реквизите любого актера… Что же, возможно. Соран мог бы быть великим актером или мистификатором — если бы не оказался расчетливым убийцей… Друзей-сообщников своих он убрал из страха и алчности… Вознаграждение за взлом в Бухаресте… Кругленькая сумма… обнаружена у него в номере… Не успел спрятать…
— И все эти страсти из-за «Красного скорпиона»? — с невинным видом спросила Елена. — Что же будет теперь с этим «Скорпионом»?
— Вероятно, возвратится к Аваряну, — ответил Тудор. — Винченцо Петрини не смог его вывезти. Он был вынужден избавиться от колье при втором досмотре в порту. А так как при нем ничего не было обнаружено и из всех вещей, принадлежавших ему, лишь одна-единственная была оставлена ребятам из пансионата в качестве дара, только в ней мог быть скрыт «Красный скорпион», разумеется, обернутый в целлофан или резину. Итальянец выставил ребят на бутылку коньяка «Наполеон», едва не разорив их. Но судьба отомстила, и бутылка обошлась ему в целое состояние…
— Понял! — спохватился капитан Винтила, собираясь отправиться в пансионат за бутылкой коньяка.
— Но зачем Пауль Соран хотел выдать за преступника Владимира Энеску, произнеся свою прощальную фразу? — спросила Сильвия Костин, сверкнув глазами.
— Это был последний проблеск его гения… — ответил Тудор, — он и в эту секунду исполнял две роли. Вопрос его прозвучал без выражения и мог быть истолкован двояко: «разве Владимир Энеску спас меня от смерти» и «разве Владимир Энеску спас меня от смерти»? То есть и как указание и как решение, Судя по всему, Пауль Соран решил, что Владимир Энеску не спас его от смерти. Он был один из тех, кто обладал достаточной силой, чтобы убить себя без оружия. Об этом он и сказал Владимиру Энеску, только другими словами… Если человек стремится попасть на звезду и подчиняет этой идее всю свою жизнь — так, кажется, он говорил, — он не может туда не попасть. Не знаю, чего желал Пауль Соран при жизни, но знаю, чего он хотел в миг прощания с ней — ничто не могло поколебать его решимость уйти из этого мира.
Примечания
2
Журналист Владимир Энеску начал вести дневник примерно за неделю до того, как был обнаружен первый труп. Нам показалось, что будет справедливо полностью опубликовать его записки, во-первых, потому, что, по мнению доктора Тудора, они содержат достоверные факты и наблюдения, многие из которых оказались крайне важными и способствовали прояснению дела, а во-вторых, потому, что переданная в них атмосфера и описанные события ни в коей мере не предвещали трагедии, что, как будет видно, и навело доктора Тудора на мысль о ее подлинных причинах. {Примечание автора)
3
я неисправимый ухажер (ит.). (Здесь и далее примечания переводчиков.)
4
в районе Мурфатлара производятся одни из лучших румынских вин.
5
Румынская денежная единица.
6
Здесь: Молодцы, мальчики! (ит.)
7
Согласны? (ит.)
8
Остатки древнегреческого поселения на черноморском побережье Румынии.
9
Тудор Аргези — известный румынский поэт (1880—1967).
10
Мой дорогой друг (ит.)
11
На этом дневник журналиста. Владимира Энеску прерывается. (Примечание автора.)
12
До свидания, друг дорогой! (ит.)
13
Кто знает?! (ит.)
14
Да, да! (ит.)
15
Да!Да!.. И на прощанье искренне говорю: мой дом — ваш дом… (ит.)
16
Благодарю, тысячу раз благодарю… (ит.)
17
Пусть земля тебе будет пухом (лат.)
18
Марочным (фр.).
19
Исходящей из принципа (лит.)
20
Бесчестность, надувательство (ит. искаж.)
21
Курортное местечко на черноморском побережье Румынии.
22
Редкая птица (лат.)
