Читаем без скачивания «Белая чайка» или «Красный скорпион» - Константин Кирицэ

— Это означает, что он не сможет произнести имя убийцы. Уже не сможет его разоблачить…

Тудор медленно поднялся. Он выглядел усталым, но голос звучал ясно:

— Развязка этого трагического и запутанного дела близка. Остается лишь несколько темных мест… и, я думаю, нам лучше устранить их. Итак, записка, найденная у Раду Стояна… в кармане плавок. Это тоже приглашение на встречу, хотя ничего прочитать было невозможно — вода превратила буквы в сплошной синий потек. Поначалу мы решили, что наличие этой записки в кармане плавок ничем не оправдано. Даже если он получил ее на пляже и она послужила поводом, чтобы броситься в воду. Все это выглядит абсурдно. Мы знаем теперь, что все записки были написаны им, а коли так, он не мог назначать свидание сам себе. Тогда зачем ему было таскать записку в кармане плавок? Ответ может быть только один: он не знал, что записка при нем. Кто-то другой подложил ему бумажку, чтобы она была у него обнаружена. Совершенно ясно, что некто попросил Раду Стояна написать три записки с приглашением на свидание. Тот же человек продиктовал и текст всех трех записок, легко убедив Раду, что, если адресат не сможет быть в шесть часов у омута, тогда, возможно, в семь у яхты «Белая чайка», а если не сможет и тогда, значит, в час ночи у колодца, когда все заснут… В том состоянии, в котором пребывал Раду Стоян после своей утренней драмы, желание у него было только одно: встретиться еще раз с известным лицом, и он без колебаний послушался того, кто вызвался стать посредником между ним и этим «лицом». Бедняга и не подозревал, что пишет свой собственный приговор, но и убийца не подозревал, что приговор пишется и ему. Записки являлись частью его плана обороны, их нужно было быстрее заполучить. Но назначение у них было только одно: попасть в наши руки, мы, следователи, были единственными адресатами всех трех записок. Зачем нам так назойливо подсовывали эти три маленьких конверта из одного большого?

Прежде всего чтобы создать образ убийцы-одиночки со стороны и, во-вторых, чтобы они попали в число улик, выводящих настоящего убийцу из-под удара. Каким образом? Направив нас на поиски убийцы в другое место и тем самым обеспечив ему алиби. То есть вещественные доказательства преступления превращались в надежный щит для убийцы. Следовательно, любая улика, которую оставлял нам автор преступного замысла, имела целью отвести от него подозрения. Иначе он не стал бы нам их оставлять. Ограбление в Бухаресте, орудие убийства, записки, все прочие улики, даже убийство, происшедшее на наших глазах, — все это было инсценировано и задумано с целью прикрыть убийцу, вывести его из круга подозреваемых, ввести нас в заблуждение. Вот почему мы были вынуждены игнорировать факты! Разумеется, те факты, которые предлагал нам он.

Итак: ограбления не было! Записки написаны не для тех, кому адресованы и у кого были найдены, орудием убийства послужило не то, что мы нашли, убийство на наших глазах — не настоящее, нападение возле колодца — не настоящее! Но если мы были вынуждены отрицать все эти действия, потому что их некому было совершить, чем же следовало их заменить? Только подлинными фактами! Ограбления не было… но все же оно совершено. Когда? Кем? Нужно было менять исходные данные…

Взлом был осуществлен не в воскресенье, а в субботу, в ночь того самого общего гулянья, которого, может, и не существовало. Нико Никола все тщательно продумал. Чтобы открыть окно, нужен был лишь легкий толчок, для проникновения в сейф — достаточно было пошевелить пальцами, набирая знакомые буквы. В тот момент, когда Нико Никола покидал Бухарест, в семь часов вечера, в то же самое время, с побережья в столицу отправилась «живая лестница».

В Чульнице, на полпути, сообщники, как и договаривались, встретились и Нико Никола сообщил им шифр. Потом каждый продолжал свой путь. В благоприятный ночной час «лестница» выстроилась, и один из тройки проник через предварительно отпертое Николой окно в комнату. По всей вероятности и судя по улике, найденной в манжете брюк жертвы, о чем убийца не мог знать, Дан был тем, кто проник вовнутрь. Все было закончено за две минуты. Еще минута понадобилась, чтобы, как предусматривал план, прикрепить к решетке окна скрытую петлю, которую легко зацепить концом проволоки. Затем «лестница» распалась и в три часа ночи уже возвращалась в поезде на побережье. Вся операция длилась двенадцать часов. Только четыре человека знали об ограблении. Но людям еще предстояло узнать о нем, чтобы грабители получили алиби. Если бы не навязчивая идея совершенства, засевшая в преступном мозгу, операция завершилась бы на этой стадии и, может быть, никому из нас в голову не пришло бы искать настоящую лестницу. Но идеальное, то есть ложное ограбление было назначено на воскресенье. И здесь, в фальсификации обстоятельств взлома, проявился гений убийцы. Третья часть «лестницы» — Дан Ионеску отправился для этого в Бухарест. Остальные обеспечивали ему алиби в театре, выдумав историю о безымянной девушке и безымянном юноше. Гениальная импровизация обеспечивала алиби на глазах тысяч человек тому, кто находился в Бухаресте. У кого когда-нибудь бывало подобное алиби? В столице тоже, должен признать, состоялась гениальная инсценировка, заслуга которой принадлежит, конечно, автору, а не исполнителю.

В пассаже был всего один человек, который зацепил проволокой подготовленную со вчерашнего дня петлю на окне. Он дождался охранника, чтобы одной фразой исполнить три роли. Когда охранник приблизился, Дан, изобразив испуг, крикнул: «Беги и скажи, чтоб он прыгал!»

Эта гениальная фраза кому угодно доказывает, что в пассаже было три человека: один на стреме, другой на связи, третий чистил сейф. Потом началась свалка, охранника сбили с ног, а нападавший подбежал к окну со свисавшей проволокой. Когда охранник поднялся, нападавший дернул, за проволоку, чтобы окна распахнулись, сорвал с решетки петлю, изображая в то же время, будто валится на землю после прыжка. На этом все закончилось. Идеальное ограбление совершилось. У исполнителя — алиби, подтвержденное тысячью свидетелей, а в ограблении участвовало трое… «Красный скорпион» передан по назначению, вознаграждение получено, но конфликт только назревал…

Это видно из записок Владимира Энеску, но источник там указан иной. Один из трех не выдержал новой ситуации, столкновения с этикой, обществом и своей совестью. Он вздумал отмежеваться от сообщников и тем самым стал для них угрозой. Автор же всего замысла не желал рисковать. И решил вместе с другим устранить отступника — вот вам инсценировка возле «Белой чайки». Раду Стоян исполнил для автора три приглашения на свидание. Ему было сказано, что согласие получено на семь часов, и в семь часов Раду Стоян оказался у яхты. Там его поджидал один из убийц в костюме аквалангиста. Костюм никто не крал, он просто был припрятан в камнях на берегу, как и предусматривалось планом. Нападение на Раду оказалось более трудным делом, чем предполагали убийцы. Из несчастного случая на воде оно превратилось в зверскую расправу.

Спасатель спокойно ждал своего сообщника возле яхты, согласно плану, который он осуществлял, ни о чем не задумываясь и не подозревая, что на самом деле ждет свою смерть. Но «мозг» всей операции уже предрешил судьбу Дана одновременно с судьбой Раду Стояна. В долю секунды, пока они находились под прикрытием яхты, автор плана молниеносно превратил атлета в труп с помощью тонкого заостренного штыря, взятого из набора инструментов к мотоциклу, потом стащил с него подводный костюм, чтобы не припутывать его к смерти Раду Стояна. Никто не должен был знать, что Дан Ионеску находился возле «Белой чайки». С парохода видели убийство как раз в момент его совершения, но приняли за попытки спасателя найти тело Раду Стояна.

Таким образом, между шестью и семью часами у «Белой чайки» было совершено два убийства, и теперь понятно, почему в записке, найденной в комнате Дана Ионеску, не уточнялось место казни. Если бы Ион Роман не рассказал нам про заплыв мячика в Теплой бухте, мы бы никогда не разгадали загадку этого места: любой предмет, попадающий в гряду бурунов, течением уносится в один из омутов. В эту минуту нам внезапно открылась личность убийцы. Слишком много данных: неточность места в записке, адресованной Дану Ионеску, его способности ныряльщика и пловца, делавшие его потенциальным убийцей Раду Стояна, возможность встречи Пауля Сорана и Дана Ионеску возле яхты.

Убийца не мог знать, в каком направлении, в какой из омутов течение унесет труп его сообщника, и поэтому сообщил место встречи в записке весьма невнятно, в сущности, адресуя его только нам. Время было идеальным, место подходящим: один из омутов. Все это обеспечивало превосходное алиби. В самом деле? Кто бы мог заподозрить в нем, ни на секунду не появлявшемся в течение дня ни у одного из омутов, убийцу Дана Ионеску? Его единственное перемещение, причем на глазах у надежных свидетелей, — это четверть часа, посвященные спасанию Раду Стояна.