стало другим. Он бы поклялся, что здесь произошли перестановка или даже ремонт, вот только все вещи так и стояли на своих местах. Даже чертова картина оказалась придвинута к стене, потому что Кораблев так и не сделал для нее крючок.
- Я хотел объясниться перед тобой. – Саша недоуменно крутил головой. Что бля*ь случилось с его домом?
- Объясняйся.
Он вздрогнул и повернулся к Вике.
Да… с его домом и его женой творилось что-то не ладное.
- Вик, я живу в съемной квартире, но долго это длиться не может.
- А что так? Жанна выгнала тебя из своего Эдема? Слишком много райских яблочек сожрал?
Кораблев скривился как от зубной боли.
- Нет никакой Жанны.
- И не было? – Вика насмешливо подняла бровь.
- Была. – Выдохнул Саша. – Я разошелся с Жанной после проводов у Савранских. Спать с ней была большая ошибка, я это понимал даже в момент наших встреч, но почему-то не мог остановиться. Потом, когда мы с тобой поругались, то я понял, что могу потерять тебя всерьез, и испугался. В тот день, - Саша запнулся, сглотнул и продолжил, выдавливая из себя по слову. – Я действительно назначил встречу с Игорем, Жанна ждала в гости кого-то другого, не меня. Ты можешь понять, до чего это было несущественным, если мне так быстро нашли замену. Мне жаль, что ты узнала все так, но… с другой стороны… с другой стороны, я верю, что эта правда сделает нас с тобой сильнее. Мне даже спать теперь легче, потому что ты все знаешь.
Вика прошла к столу и села за другой его край. Теперь они смотрели друг на друга, как два политика на переговорах. Осталось решить, кто прекратит огонь, а кто выкинет белый флаг.
- Вика, я очень скучаю. Без тебя невыносимо. Девочка моя, я так люблю тебя.
- Сколько, - только и спросила она.
- Чего сколько?
- Сколько было таких Жанн и как давно все это длится?
Саша отвел глаза в сторону, туда, где стояла картина. Какой-то пейзаж, который выбирала для кухни Вика. Сейчас на него смотрело предрассветное небо темно синего цвета.
«Ты ничего не понимаешь, это не синий, а ла-зур-ный», - смеялась тогда жена.
А он и правда не понимал. Ну, картина. С небесной панорамой, которую так любил Кораблев. В добавок к ней постельное белье, которое ему нравится. И парфюм в доме один в один как в отеле в Греции. Саша просто сказал, что запах прикольный, а дальше все само решилось. Вика узнала у портье, чем они обрабатывают номера. Выяснилось, что это какая-то смесь масел, которую разбавляют сами горничные, не на продажу. Тогда его жена подружилась с одной из горничных и расспросила, какие ингредиенты они используют, и нашла максимально похожий аромат у нас в магазине.
Она делала все, чтобы ему было хорошо.
А он даже не смог прибить гребаную картину!
- Так сколько? – повторила Виктория.
Это не хорошо. Саша не мог врать. Но и правду сказать тоже не мог. И то и другое означало бы конец всему.
Он глубоко выдохнул. Нужно что-то сказать. Не важно что, главное разорвать эту давящую тишину, за которой Вика могла надумать еще более страшные вещи.
- Вик…
Она задрожала всем телом.
- Можешь не говорить. Ты уже ответил на мой вопрос.
Вика вскочила с места, кинулась к кухонному острову и стала что-то делать с тортом. Гулко бряцал металл, звенело стекло, стучали ложки как какой-то невероятный оркестр на гастролях в психушке.
Саша сидел и искал предлог, чтобы снова начать беседу.
- Ты убрала подушки с дивана, - наконец заметил он.
На их огромном раскладном диване больше не было всех этих умилительных расшитых вручную подушечек, и пледиковв. На столе не стояли цветы. Из кухни исчезла скатерть. Их квартира сейчас стала похожа на дорогой отель с буклета, приобрела особый лоск, но потеряло то, что делало ее именно домом.
- И цветы, - озадаченно прошептал он.
- Оказывается, я не люблю цветы в вазах.
- Оказывается?!
Вика не обернулась.
- Да. Представляешь, только сейчас поняла, что все это мне не нравится. Конечно, грустно узнавать себя в почти тридцать пять лет, но с другой стороны, некоторые всю жизнь живут, не зная, какое мороженое любят. Покупают пломбир, а на самом деле даже не пробовали другое, представляешь?
- Ты любила цветы, - с нажимом повторил Саша.
- Нет, - ее голос наоборот, звучал так холодно, что Кораблев невольно поежился, - я любила, когда мне их дарил ты.
Саша с недоверием уставился на жену и произнес на выдохе:
- Тебе нравилось украшать квартиру всем этим дерьмом, я же помню, сколько часов ты торчала в Икее и всех этих магазинах, я лично тебя туда возил и ждал в кафе, пока ты нагуляешься!
- Ну, вот я и нагулялась. Саш, мне нравилось радовать тебя. Ты приходил в теплый дом, ел вкусный ужин, ложился на чистую кровать и любил уже готовую меня. Во всем этом мне нравилось то, что тебе это нравится, понимаешь?
Он понимал. Просто озарение пришло слишком поздно.
Встав со стула он медленно, как охотник, чтобы не спугнуть добычу, подкрался к жене.
- Котенок, - Саша приобнял ее за плечи и тихонько потянул к себе. Еще не все потеряно. Еще можно что-то исправить.
В следующую секунду Кораблев ощутил острый приступ боли. Вика ударила его локтем в бок, развернулась, отскочила в сторону и задышала тяжело и часто.
Ее грудь поднималась при каждом вздохе, и в этом мерном покачивании было что-то завораживающее.
- Не трогай меня, - прошипела Вика.
- Я просто хотел обнять…
- Не смей меня трогать. – С нажимом повторила она.
Своим злым бесчувственным голосом. Саша огляделся по сторонам. И дом его тоже стал злым, как будто не рад встречать своего хозяина. И жизнь, бля*ь, жизнь-то тем более пошла по всем известной звезде, хотя он изо всех сил стягивал обратно это расползающееся полотно!
- Я просто хотел обнять свою жену…
- Уйди, пожалуйста, - Вика обхватила руками живот, будто защищалась от мужа.
Эта мысль зубной болью зудела в голове Кораблева, не давая расслабиться ни на секунду.
Все было не так.
Все шло через жопу!
- Вот я дурак, - Саша стукнул себя по лбу, - пока я рвал жилы, чтобы вернуться на работе, чтобы
