Карточка-ключ сработала, и дверь с мягким шорохом послушно отъехала в сторону. Берг сделал шаг вперед, и в лицо ему вместе с легкими порывами свежего ветра ударили редкие колючие снежинки.
Периметр внутреннего двора Исследовательского центра был ярко освещен. Разминая в пальцах сигарету, Майкл неторопливо оглянулся, окидывая цепким взглядом окружающее пространство. Разумеется, он никак не ожидал увидеть здесь идиллическую зеленую лужайку, созданную для неспешных прогулок химиков и биологов в перерывах между часами напряженной работы среди колб и реторт. Его еще в Японии предупреждали: внутренний двор Львовского ИЦ является дополнением огромного сложного механизма биолаборатории — здесь размещены холодильные установки, мощные моторы для системы вентиляции, сложное энергетическое хозяйство.
Так оно все и выглядело. Примерно пятая часть примыкающего к зданию дворового пространства оказалась занятой трансформаторными подстанциями, электрощитовыми ящиками с многочисленными шкалами и датчиками. Устроенные на бетонных основаниях электромоторы частью тихо выли, частью безмолвствовали. Все это хозяйство было соединено бесконечным множеством кабелей и скрутками разноцветных проводов.
Берг подошел к одному из распределительных щитов и окинул взглядом множество табличек с тумблерами, выключателями и предохранителями — «Водоочистка», «Биореактор», «Шейкер-инкубатор», «Термостат», «Климатическая камера»…
Господи, как хорошо, что все это работает в автономном режиме и не требует инженерного вмешательства, — порадовался Майкл. Было бы гораздо хуже, если бы прибившемуся к ИЦ «инженеру» сходу предложили бы что-то починить или наладить!
Берг был записным гуманитарием, и все его познания в области электричества до нескольких дней подготовки в «Трех колосках» сводились к тому, что ток бывает постоянным и переменным. Конечно, усиленное натаскивание техников «Найтё» и великолепная память восполнили некоторые пробелы в технических познаниях, но Майклу все равно было тут неуютно.
Он выбрался из лабиринта трансформаторов и электрохозяйства, достал айфон и включил систему геолокации нужного объекта. GPS для мобильных устройств тут же послушно дал координаты нужного сигнала и указал направление к нему. Стрелка на экране гаджета качнулась и уперлась в дальний угол двора, где стояли два больших фургона без опознавательных надписей на бортах.
Фургоны? Берг почесал небритую щеку. Но ему-то нужен был внедорожник. Может, его просто не видно отсюда?
Не забывая об охраннике и камерах наблюдениях, наверняка контролирующих каждый метр двора, Берг не спеша направился к грузовикам. Обошел их — и тут же обнаружил то, что и было целью его украинской миссии — бронированный внедорожник «тойота» с регистрационным знаком Харьковской биолаборатории.
Все идет подозрительно легко и просто, подумал Берг. Отправляясь на Украину, он никак не предполагал, что добраться до угнанного из Харькова внедорожника с секретным контейнером он сможет всего через несколько часов, как перешагнет порог секретного режимного объекта. Берг еще раз недоверчиво покосился на красную стрелку экрана айфона и вздохнул: электронику не обманешь, контейнер из внедорожника никуда не исчез и был прямо перед ним!
Автомобиль был с колес и до крыши покрыт толстым слоем грязи. Берг заглянул в салон сквозь заляпанное лобовое стекло и отметил замусоренные сиденья и затоптанные коврики. Везде валялись пустые бутылки, смятые банки, какие-то обертки, обрывки бумаг…
Он обошел машину и попробовал заглянуть в салон через заднее стекло — темнота и грязь! Берг протер часть стекла, включил фонарик айфона и направил его в салон. Дорожный контейнер со страшным содержимым покоился в своем гнезде между передним и задним сиденьями. Ровно там, где и был размещен в аналогичной машине, которую ему показывали технические специалисты в лже-коммуне «Три колоска».
А вот что было плохо — на верхней панели контейнера отчетливо видны следы ударов и «шрамы» попыток грубого взлома.
Берг отступил от внедорожника и вытер испарину на лбу. Угнавшие внедорожник украинские вояки очень старались взломать бронированное хранилище и приложили к этому максимальные усилия — рядом на сиденье он заметил тяжелый молоток, туристический топорик, сломанный десантный нож и монтировку с широким прочным лезвием.
Колотили — будь здоров, подумал он. И если им удалось повредить сосуд с культурой вируса или вывести из строя встроенный мини-холодильник, поддерживающий в контейнере оптимальную температуру хранения, то опасная зараза вполне могла вырваться на свободу…
Берг невольно отодвинулся от «тойоты» и прислонился к грязному борту фургона. Закурил новую сигарету. Через минуту-другую он собрал волю, и пальцы рук перестали подрагивать.
«Какого черта, — уговаривал он сам себя. — Какого черта?» Специалисты генерала Тоси неоднократно подчеркивали, что контейнер с культурой необычайно прочен. И уверяли, что вскрыть его без специального оборудования практически невозможно, — как и вывести из строя сложную электронную «начинку», запитанную от мощного встроенного аккумулятора. Во время перегона контейнер можно было подключить и к сети питания автомобиля.
Никакого основания для беспокойства Берг пока не видел: в случае разгерметизации контейнера электроника должна была подать мощный сигнал тревоги.
Вспомнив все это, Берг немного успокоился, снова взялся за «мобильник», зашел в секретную директорию и набрал код доступа к облачному хранилищу. Айфон тут же тихо пискнул, на его экране появилась строка:
Доступ открыт. Введите запрос
Майкл медлил. Контейнер для перевозки опасных грузов был буквально под крышку набит сложнейшей электроникой. Одна система контролировала температуру и влажность, другая предохраняла содержимое от резких толчков и ударов… Свои задачи выполняли третья, пятая и бог знает какая по счету системы контроля. А наиболее сложной и дорогой была система опознавания «свой-чужой». Сейчас ему предстоит узнать, жива ли она? И если жива — то захочет ли «говорить»?
* * *
Предшественником современных систем распознавания можно считать оклик часового, племенную раскраску первобытных воинов и их татуировки. Позже стали использоваться флаги, гербы, детали военной формы одежды. В современном мире своих от чужаков мгновенно и безошибочно отделяют электронные системы.
Готовя Берга к украинской миссии, айтишники «Найтё» напичкали его массой самых разных технических познаний, но были предельно сдержаны в рассказах о системе распознавания «свой-чужой».
Только два государства в мире разработали и применяют подобные системы: США и Россия. Первой пользуются члены НАТО, вторая применяется в России и СНГ. Каждая система состоит из двух частей — из запрашивающего и ответного блоков. Запросчик посылает на объект шифрованный вопрос, а объект дешифрует его и формирует шифрованный ответ. Если ответ правильный, то около отметки цели на индикаторе появляется пометка «Свой».
Выслушав короткую лекцию на эту тему, Берг с деланной наивностью поинтересовался: как Япония получила доступ к великому секрету НАТО, не будучи членом этого военного блока?
Консультант только крякнул и, блуждая глазами, начал пространно объяснять, что НАТО и Япония давно укрепляют отношения для решения общих проблем безопасности. И что Япония является одной из стран за пределами евроатлантического региона, во многих вопросах пользуется преимуществами «глобального партнерства».
— И не забывайте, Берг-сан, что система распознавания в контейнере
