Он прижимает руку к моей грудной клетке, удерживая меня.
Мне хочется закричать, но когда он касается губами моего живота, у меня перехватывает дыхание, и я не могу издать ни звука. Его пальцы ловко скользят по моему телу. Он поддевает край моей футболки, и она поднимается сантиметр за сантиметром, обнажая живот и грудь. Я прикусываю губу, сдерживая ругательство.
— Сделай это, — уговаривает он меня.
Я цепляюсь за стол.
— Что?
Его тёплое дыхание ласкает мою кожу. Несмотря на темноту и закрытые глаза, я почти вижу его. Нет. Я чувствую его.
Он улыбается.
— Умоляй.
Мои руки скользят по поверхности стола, на который он меня положил, пока я не обнаруживаю цепи, которые он использует для тренировок. Я цепляюсь за них изо всех сил.
С отчаянием.
— Я обещал тебе, Александра. Если ты скажешь чего хочешь, и попросишь меня правильным образом, я дам тебе это.
Ад, который он мне обещал, находится всего в нескольких шагах.
Мне даже не нужно протягивать руку, чтобы ощутить его.
Всё, что мне нужно сделать, — это попросить.
Но я этого не делаю.
Пока нет.
— Это... неправильно. — Он опускает руки мне на колени. Широко их разводит, обнажая меня. Мои бёдра вздрагивают, а голос начинает дрожать. — Однажды ты окажешься в тюрьме за то, что сделал. Они могут попросить меня арестовать тебя или...
Он прижимается тазом к моей интимности, и я замираю. Он возбуждён. Его твёрдый член, всё ещё прикрытый брюками, трётся между моих бёдер.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл?
Мои ноги действуют раньше, чем рот. Я обхватываю ногами его бёдра и притягиваю к себе, и он начинает двигаться, как будто трахает меня.
Наше дыхание — прерывистое — нарушает тишину.
— Хочешь, чтобы я тебя отпустил? — настаивает он.
Я стискиваю зубы от ярости.
— Не смей.
Он проводит пальцем по моей щели. Медленно. Я такая мокрая, — и такая готовая — что почти чувствую боль.
— Сейчас или никогда, Александра. Что ты хочешь?
На меня надвигается тьма.
Никогда ещё это не было так опасно и так заманчиво.
Если я сдамся сейчас, то пути назад уже не будет.
Проблема в том, что у меня нет альтернативы.
Сопротивляться ему — не вариант.
И никогда не было.
Потому что я хочу его, но не с сегодняшнего вечера. С того момента, как впервые увидела его. С того момента, как он указал на меня пальцем и сказал, что выбирает меня.
Он мог выбрать кого угодно.
Я должна была желать другого.
Вместо этого я хочу именно его.
Благоговею.
И умоляю.
АИД
В первый раз Александра произносит моё имя шёпотом, словно умоляя.
Возбуждая, я впиваюсь пальцами в её бёдра.
— Громче.
Её грудь вздымается, набирая воздух.
— Аид, — повторяет она, на этот раз намного громче.
— Ещё раз, — приказываю я.
Наконец она выкрикивает имя. Её голос эхом разносится по комнате — и в моей голове. Он обрывается, когда, приподнявшись со стола, Александра расстёгивает мой ремень и обхватывает пальцами возбуждённый член. Моя реакция инстинктивна. И яростная.
Я впиваюсь пальцами в горловину её футболки и разрывают ткань. Александра задыхается, не знаю, от страха или от ощущения холода на коже. Когда я хватаю её за грудь, она выгибает спину. Её бёдра движутся навстречу моим, стремясь к большему контакту. Я не только не даю ей этого: я отстраняюсь.
— Что...
Она замолкает, когда я спускаю брюки вместе с боксерами. Несколько мгновений массирую возбуждённый член, а затем скольжу им по складкам её плоти. В моём горле раздаётся благодарный рокот, когда ввожу в неё только головку. Она именно такая, как я и ожидал: набухшая и влажная.
Тело Александры сотрясает дрожь. Она впивается ногтями в мои плечи, пятками — в поясницу. Она пытается всеми возможными способами заставить меня погрузиться глубже, но я не подчиняюсь. Напротив, я полностью отстраняюсь от неё.
Её гневные возгласы вызывают у меня судорогу удовольствия. Я испытываю смесь ненависти и желания. Словно зверь.
— Скажи, Александра. Как давно ты была с мужчиной?
Её глаза сверкают.
— Ты не мужчина!
В её голосе звучит ярость. И желание.
Но она права.
Я не мужчина. Я Бог.
Когда я сокращаю разделяющее нас расстояние, она отстраняется. Я хватаю брошенную на столе маску и надеваю её. Светодиоды на глазах и губах маски загораются, окрашивая прекрасное обнажённое тело Александры в красный цвет.
От возбуждения член дёргается.
Не могу припомнить, чтобы у меня когда-либо возникало столь сильное влечение к женщине. Наблюдая за её дрожью, я понимаю, что трах с ней абсолютно не утолит мой голод.
Я хочу видеть, как она дрожит, ищет меня взглядом. Хочу, чтобы она думала обо мне каждый раз, когда будет в тёмной комнате, чтобы она знала, что у неё нет выхода. Но, более того, я не хочу, чтобы она уходила.
Я хватаю Александру за бёдра, притягивая к себе.
— Оттолкни меня, — приказываю ей.
Она этого не делает, тогда приближаю член к лону и проникаю внутрь.
Я делаю это медленно, по сантиметру за раз. Её глаза сужаются. Пот покрывает её лоб, пока она пытается принять меня.
— Оттолкни меня, — настаиваю я. — Ненавидь меня!
Поскольку она этого не делает, я отстраняюсь. Мой член полностью покрыт её смазкой. Под её яростным взглядом я снова массирую его.
— Скажи, что ты этого хочешь.
«Скажи, что ты хочешь меня».
Александра бросается на меня с отчаянным криком. Я сильнее, но ей всё равно удаётся повалить меня на пол.
Она забирается на меня сверху и опускается на член.
До. Самого. Грёбаного. Основания.
На мгновение я вижу всё в чёрном свете. Затем она начинает двигать бёдрами: сначала медленно, потом всё сильнее и сильнее. Глаза Александры прикрыты от удовольствия, дыхание затруднено. Я напрягаю живот и сажусь. Сжимаю её волосы в кулак и заставляю посмотреть на меня.
На её лице растерянность, одежда порвана.
Я никогда не видел ничего настолько опустошённого.
И такого красивого.
По крайней мере, пока она не облизывает губы.
— Я хочу этого, — шепчет она.
«Я хочу тебя».
Мой самоконтроль летит к чертям. Меняю наши позиции и снова притягиваю её к себе. В отличие от её разгорячённого тела, пол холодный. Я прислоняюсь к нему одной рукой, а другой глажу шею Александры.
Слышу биение её сердца под кончиками пальцев.
Она злющая. Ошеломляет.
«И моя».
Начинаю яростно трахать её, мои бёдра бьются о её в бешеном, карающем темпе. С каждым её стоном я проникаю глубже. Быстрее. Моё тело напрягается, пока её крики разжигают во мне настоящий пожар. Куда бы я ни положил свои руки, я чувствую, как меня сжигает пламя.
Я — сплошной комок нервов.
Моё тело сотрясают судороги.
Кровь грохочет в ушах.
И вдруг напряжение спадает. Ноги Александры сотрясает дрожь. Я чувствую, как она задерживает дыхание. Как сжимается влагалище. И она взрывается, выкрикивая моё имя. Я отказываюсь от всякого контроля и кончаю вместе с ней.
В неё.
У меня дрожат колени. Я был с несколькими женщинами, но никогда не испытывал ничего столь сильного и разрушительного. Огонь, который зажёгся во мне, всё ещё горит.
Я позволяю ему поглотить меня.
Поглотить нас.
Пока от нас не останется ничего, кроме пепла.
ГЛАВА 25
АЛЕКСАНДРА
Боги не являют себя.
Не заключают сделок.
И не предаются плотским утехам.
Однако со мной Аид сделал всё вышеперечисленное.
Он раскрыл свою личность, когда ему было безопаснее оставаться в тени. Он принял свою судьбу, поделившись со мной историей о Ханне.
Но, прежде всего, он позволил себе это.
Ощутимое доказательство находится внутри меня.
