– Благодарю вас, – удалось ей с улыбкой сказать горничной, когда та поставила чашку утреннего чая на прикроватный столик.
Едва девушка ушла, Карина вскочила с кровати, завернулась в халат и пошла в соседнюю комнату.
Дипа сидел на кровати, скрестив ноги и обложившись солдатиками, кубиками, книжками – короче, всем, что смог найти на полке с игрушками.
– Дипа встать, но не будить миссис! – торжествующе проговорил мальчик.
Из той легкости, с которой он произнес эту фразу, Карина заключила: ребенку достаточно хорошо внушили, что он может заниматься чем угодно, но ни в коем случае никого не будить. Перед ней неожиданно возник образ больной женщины, которая проехала с ребенком через полмира в поисках его отца.
Чи-Юн была больна. Ей приходилось либо работать, либо идти на содержание к мужчине, поэтому для нее крайне важна была возможность хорошо выспаться. Этот урок Дипа усвоил твердо, как никакой другой.
– Ты очень хороший мальчик, – похвалила его Карина. – А теперь поскорее оденемся. Твой завтрак скоро принесут.
Дипа позволил умыть и одеть себя. Приказав ему отнести игрушки из спальни, она вернулась в свою комнату.
Горничная принесла горячей воды. Умываясь, Карина обдумывала, чем они с Дипой займутся днем.
Было бы неплохо отправиться на пикник. Это, по крайней мере, избавит ее от встреч с сэром Перси, а завтра, если верить его словам, он, бог даст, вернется в Лондон. Интересно, смирился ли он с неожиданной неудачей, прекратит ли преследовать ее? Впрочем, интуиция подсказывала Карине, подобный человек вряд ли способен признать свое поражение. Если он хотел чего-то и не мог получить, его желание от этого только усиливалось. В этом-то и заключалась истинная опасность того, как она обходилась с сэром Перси.
– А разве есть какой-нибудь выбор? – спросила Карина свое отражение в зеркале, даже не подозревая, как оно прелестно.
Когда она вернулась в детскую, завтрак был уже на столе, и лакей, принесший его, устанавливал большой кувшин молока рядом с кружкой мальчика.
Завтрак был типично английский: две большие миски овсянки, яичница с ветчиной, мед в сотах и кусочки желтого, как лютики весной, сливочного масла.
Дипа смотрел на все это с отвращением. Накануне Карина уже имела печальный опыт его кормежки, пытаясь заставить его съесть то, что любой английский мальчик проглотил бы с жадностью.
– Нельзя ли нам попросить немного фруктов? – спросила Карина у лакея.
Несколько удивленный, лакей ответил:
– Думаю, да, мисс. Чего изволите: виноград или персики?
Карина выбрала виноград, полагая, что это вполне привычная для Дипы пища, и принялась уговаривать его хотя бы попробовать овсянку или яичницу.
– Что же ты ел, когда жил с мамой в Париже? – в отчаянье спросила она мальчика, когда он, подержав во рту ложку каши, в конце концов, выплюнул ее.
– Всякая противная еда, – ответил он, и Карине стало ясно: ребенок не в состоянии столько времени спустя вспомнить, что именно он ел когда-то.
– Ну, ладно, выпей молока, – только и оставалось предложить ей.
И молоко ему тоже не понравилось.
В это время лакей принес виноград и несколько апельсинов. Дипа с аппетитом набросился на фрукты, и Карина поняла, что он ел их и прежде.
Конечно, неплохо было бы спросить старую леди Линч, чем их потчевали во время их визита в королевство Сингора. Но Карина отказалась даже от мысли завести разговор о Дипе: слишком хорошо ей были известны чувства бабки к внуку.
Карина только закончила завтракать, а Дипа еще доедал апельсин, когда в дверях снова появился лакей.
– Его светлость кланяется вам, мисс, и спрашивает, не желаете ли вы и принц совершить вместе с ним прогулку верхом?
Глаза Карины заблестели.
– Верхом?… – начала она, но вспомнила о Дипе. – Боюсь, Его Высочество никогда не ездил верхом.
– Его светлость подумал об этом. Он предлагает посадить мальчика на свою лошадь перед седлом. Его светлость сказал, что, когда он был ребенком, так всегда делал его отец.
– Это было бы замечательно, – заколебавшись, сказала Карина и, действуя под влиянием порыва, решилась: – Передайте его светлости, что мы с радостью принимаем его приглашение. Когда он будет готов?
– Если уж на то пошло, он уже ждет вас. Его светлость как раз проходил по залу, когда встретил меня и направил к вам, узнать, не составите ли вы ему компанию.
– Передайте его светлости, мы будем готовы через десять минут… и скажите ему, что я всю жизнь езжу верхом, поэтому нет нужды специально выбирать для меня лошадь.
Девушка запнулась: ей показалось, что ее слова звучат недостаточно почтительно.
– Нет, нет!.. – воскликнула она, но было поздно: лакей уже ушел.
Как ребенок в предвкушении удовольствия, Карина бросилась в свою комнату и распахнула шкаф. В нем висели и ее собственные платья, и прелестные наряды, оставшиеся от матушки. Когда дверца открылась, они затрепетали, как живые, словно хотели, чтобы скорее закончилось их заточение в темном шкафу.
Из дальнего угла шкафа Карина торопливо вытащила амазонку.
Сколько воды утекло с тех пор, как она последний раз мчалась верхом в полях Клеверли: утреннее солнце на лице, щебечущие птицы в небе, аромат полевых цветов и лошадь, беспрекословно подчиняющаяся ее воле и движению рук!
Как ей хотелось ездить на лошади потом, когда они жили в Лондоне. Но денег на это уже не было.
Тебе будет не хватать твоих лошадей, дорогая, – как сейчас слышала Карина мягкий и усталый материнский голос.
– Я предпочитаю быть с тобой, мамочка.
– Как жаль… – начала было мать, но покачала головой и молча проглотила слова, готовые сорваться с бледных губ. Она никогда никого не осуждала и не жаловалась на свалившиеся на них несчастья.
– Куда мы едем? – прыгая по детской, спросил Дипа.
– Ты будешь кататься на большом коне, – через приоткрытую дверь ответила Карина, скользнув в амазонку. По-видимому, мальчик не понял, о чем речь, и ей пришлось довольствоваться его молчанием. С молниеносной быстротой она закончила переодеваться и нарядила Дипу в длинные брюки, матроску и легкое красное пальтишко на пуговицах – костюм, который шел ему больше других. Затем надела шляпку для верховой езды и аккуратно заправила под нее волосы. И наконец, лихорадочно обшарив один из ящиков, нашла перчатки.
Держа Дипу за руку, Карина сбежала по лестнице вниз.
Еще не пробило девяти часов, когда они появились в большом зале. Снаружи на ступеньках их уже ждал лорд Линч, необыкновенно элегантный, в превосходно сшитом костюме для верховой езды и чуть сдвинутом набок цилиндре. Во дворе Карина с восторгом заметила двух породистых горячих скакунов.
