присмотри за таверной!
– Грогу лень, хозяин, – отозвался громила, – но Грог присмотрит.
С рынка донеслись крики, затем пробирающий до костей вопль, и снова повисла зловещая тишина.
– Ну-с, либо его прикончили, – сказал Атсуш, – либо оно сожрало кого-то ещё… Ладно, пора уже выяснить, что там за тварь такая!
Содержатель шагнул за порог, в густую, холодную тьму. Аристей и Гебб последовали за ним.
Исма обняла Хакку и прошептала:
– Я не знаю, что со мной… Так горячо в груди, и сердце колотится.
– Может, ты устала, дитя?
– Нет, это другое…
Ис отстранилась, тяжело дыша и пятясь к двери.
– Хакка, мне кажется, я тоже должна пойти.
– Но там же опасно!
– Стой! – закричала Беррэ, но та уже скрылась во мраке.
Старик побледнел. Ему стало дурно. Оказавшись не в силах сделать хоть что-нибудь, Хакка сел на скамейку рядом с Айолой. «Ильсатская ящерка» мирно сопела, уткнувшись лицом в тарелку. Одна рука безжизненно свисала вниз, а другая держалась за кружку.
– Попробую её вернуть! Хакка, останьтесь, пожалуйста, с Айо.
Беррэ выбежала за Исмой, и Грог захлопнул за нею дверь.
– Всё, хватит! – сказал он. – Чего вам не сидится-то? Тут хорошо. Там плохо. Как же мне лень…
Бард случайно задел кифару, и та прокряхтела фальшивое «брынь». Напряжение, витавшее в воздухе, спало. Гости разошлись по таверне. Менестрели запели балладу о славных героях прошлого.
– Другое дело, – буркнул Грог и уселся за стойку Атсуша.
Глава 6
Обращённый
У большого каменного обелиска, бледно светящегося во тьме, горел фонарь. Один. Тот, что смотрит на север, в сторону храма. Обычно фонарщик зажигает все шесть, но этой ночью что-то ему помешало.
Ржавая лестница, смятая, точно проволока, и окроплённая кровавыми брызгами, лежала в пятне света, а рядом с ней – изуродованные, сваленные в кучу тела дозорных и торговца по имени Сирио. Существо ужасающей силы вспороло несчастливцу живот и оторвало голову.
Теперь же оно скреблось когтями об обелиск и хрипло дышало, так, словно ему было очень больно.
Когда на Рыночную Площадь прибежал Атсуш – содержатель таверны оказался на редкость шустрым и выносливым – и увидел изодранных в клочья эддийцев, его охватила ярость. Взмахнув дубиной в воздухе, он взревел:
– А ну покажись, скотина! Щас ты у меня нахлебаешься собственной крови!
Аристей оголил клинок и сказал Геббу прикрывать его со спины.
Тварь продолжала терзать когтями обелиск. Зазвенел сигнальный колокол. Похоже, одному из дозорных всё-таки удалось улизнуть и доложить Дугре о случившемся.
«Хвала Палланте! – подумал Арис. – Значит, будет подкрепление».
Беррэ догнала Исму, когда та уже добралась до площади. Оцепенев от увиденного, девушки вжались друг в дружку. Гебб ткнул товарища в плечо, и тот обернулся.
– Проклятье, Беррэ, Ис! Зачем вы здесь?
Существо завопило, рассерженное колокольным звоном, и наконец заметило размахивавшего дубиной Атсуша.
Опираясь на четыре мерзкие лапы, оно выползло на свет. Худое, жилистое тело было усеяно багровыми волдырями. Половину морды скрывали страшные наросты. Из головы торчали острые, закрученные рога. Монстр нервно дёрнул хвостом и оскалился.
Исма узнала в существе фонарщика, левый глаз которого остался человеческим и всё так же печально глядел во тьму.
Атсуш бросился на чудище. Лязгнув когтями по брусчатке, оно скользнуло в сторону. Содержатель промахнулся.
Гебб кинулся на помощь, но Аристей схватил его за руку:
– Не лезь. Атсуш в бешенстве. Лучше ему не мешать.
Содержатель осыпал чудище шквалом тяжёлых ударов. Монстр увернулся от каждого из них и уже был готов атаковать, но Атсуш сделал резкий выпад вперёд. Дубина впилась в изуродованную плоть. Лопнул кровавый волдырь. Чудище злобно зарычало и, крутанувшись в воздухе, хлестнуло содержателя хвостом. Здоровяк выронил оружие, пролетел не меньше пяти шагов и рухнул на голову Сирио. Что-то противно хрустнуло.
– Только бы не спина! – взмолился Атсуш.
– Держитесь, господин! – крикнул Аристей и метнул клинок в монстра.
Яд подействовал мгновенно. Задняя лапа чудища отнялась, но оно удержало равновесие, повернулось и побежало на молодых стражей. В темноте его демонический глаз светился, словно кошачий.
Беррэ зажмурилась. Её вдруг обдало жаром, исходившим от стоявшей рядом подруги. Исму трясло. Мешочек с макаддой засиял, как тогда, на церемонии брата. Её переполняло нечто необъяснимое, но то был не страх. Это Ис понимала чётко.
Монстр замер, как будто заворожённый сиянием.
Воспользовавшись временным замешательством, Аристей попытался просчитать все возможные ходы: «Сражаться голыми руками не вариант. Нужно как-то вернуть клинок и подобрать дубину. Но если мы с Геббом сдвинемся с места, под удар попадут Беррэ и Ис…»
Вдалеке зажёгся оранжевый огонёк. Чудище обернулось и зашипело. Пламя быстро росло и приближалось к площади.
Атсуш наконец собрался с силами и встал, держась за поясницу обеими руками.
– Это Фраса… – сказала Исма непривычно низким голосом.
– Кто-кто? Ис, приди в себя! Что с тобой происходит?
– Свет, бегущий сквозь мрак, – продолжала она, не слушая «ящерку», – эта рыжая искра. Фраса. Мой милый Фраса. Теперь можно не бояться.
Лисёнок огненной стрелой влетел в монстра, отскочил и зарычал грозно, совсем как взрослый хищник. Тварь завизжала и погналась за ним. Объятый пламенем Фраса прыгал, вертелся, нападал со спины и старался как можно чаще задевать чудище. Там, где это удавалось ему, оставались ожоги, лопались волдыри и проступала человеческая кожа. Казалось, что проклятье, наложенное на фонарщика, слабеет.
Монстр корчился от боли, но свирепел и становился опасней. Движения его ускорились. Стальные когти сверкали во тьме.
Атсуш замахнулся дубиной, но вновь был отброшен могучим ударом хвоста.
Фраса разогнался для прыжка.
Чудище изогнулось, схватило передней лапой клинок, торчавший в бедре, и с силой дёрнуло рукоять. Лезвие разрезало воздух.
Раненный в бок, Фраса перестал светиться и упал на брусчатку. Мешочек на шее Исмы погас.
Чудище раскрыло зубастую пасть и издало мерзкий, рокочущий звук, отдалённо напоминавший смех.
Аристей сделал кувырок, бережно поднял Фрасу и побежал к фонарю.
Монстр рванул следом.
Вспышка.
На полном ходу чудище врезалось в невидимую стену.
Чей-то властный и звучный голос приказал твари застыть.
Послышались крики и топот. Замерцали факелы.
Задыхаясь, Исма прижала руку к груди. Сердце пронзила боль. Она сделала шаг. Второй и… Всё исчезло. Разом. Глаза ей застила мгла.
Ис брела в темноте. Долго. Не чувствуя ног. Это было похоже на сон, который ей снился в Сумеречных Зорях. Впереди и всюду появлялись белые точки. Некоторые из них превращались в вихри. Подул ветерок. Фраса возник из чёрной бездны, полыхая, как добрая сотня свечей. Тявкнув что-то рассудительное, он повёл Исму туда, где множество спиралей вращались и складывались в затейливый узор.
Тьма растаяла, и сновидица очутилась на знакомом холме. Хранитель, возвышавшийся над ней, ослепительно сиял в лучах зимнего солнца. Камень загудел. Глубоко под землёй что-то ухнуло, и снизу доверху по Хранителю пробежала трещина. На мгновение Исме показалось, что он сейчас расколется и упадёт, но этого не случилось.
Оглядевшись по сторонам, Ис обнаружила, что вокруг неё сомкнулось широкое кольцо людей. Одних она видела на Тропах, других – в Женском Доме, а третьих –
