Девочка начала хныкать, и я закричал на нее, чтобы она уходила. Сам же сел на велосипед и уехал. Мимо нас ходили люди, но к нам никто не подходил, а может, я не видел, так как на голове у меня был надет капюшон… Девочка была немного ниже моего роста, лет ей около 13, может, 14, на ней была надета куртка или пальто, цвет не помню. Что было на голове, не помню, в руке или сумка, или портфель яркого цвета. В чем была обута, тоже не помню. Манера поведения у неё была своеобразная, «выдавала» мне мудреные, грамотные слова, так что я их не понимал и не знал, что ответить.
На суде Муханкин, однако, категорически отказался и от своего «чистосердечного признания», и от последующих показаний. Он, очевидно, тщательно продумывал свою защитную тактику и в первые дни процесса, с 1 по 3 февраля 1989 года, написал 13 заявлений, направленных на то, чтобы дискредитировать свидетелей, обвинив их во лжи и воровстве, и следователей, которые, согласно его утверждениям, фабриковали дело и противоправными методами добивались у него признаний в несовершенных преступлениях. Он указывал на якобы допущенные следствием процедурные нарушения, а невозможность сексуальных действий с Олей Б. мотивировал даже несколько экстравагантно:
Объяснение
В отношении ст. 120
Прошу суд учесть следующие детали. В 1978/79 году мне член вставили четыре «шпоры» от 7 до 12 миллиметров длиной и толщиной с зубную щетку, поперек взятую, и шириной до семи миллиметров. «Шпоры» вставлены в самом начале члена вокруг головки. До августа 1988 года снизу стояло кольцо из плекса. В настоящее время стоят «шпоры». Практически невозможно сосать член, заниматься онанизмом. Также прошу учесть, что нарушить девственность таким членом, напичканным «побрякушками», при любом желании невозможно взрослой девице, а малолетке тем более.
03.02.89. Муханкин
Протокол судебного заседания в такой редакции передает рассказ Оли о произошедшем:
В прошлом году я шла в школу, навстречу шёл какой-то дядька, он меня схватил, вытащил из кармана отвертку, погрозил мне. Спросил, где моя мама работает. Я сказала, на «Атоммаше»… Потом спросил, где работает папа, я сказала, на автобусе. Потом он сказал, чтобы я ему развязала капюшон плаща, я начала развязывать, а он мне. Я ему развязала капюшон, он снял с меня трусы, положил на землю, меня не бил, вначале отверткой угрожал. Когда положил на землю, высунул свой… Он лег на меня. Я сказала:»Тяжело». Он сказал: «Не ври». Когда лежал на мне, хотел сделать… Он меня трогал руками… Через лесополосу проходил мужчина, собирал бутылки. Он заматюкался, меня отпустил, и я побежала домой.
У него был синий велосипед, был он в плаще салатного цвета с капюшоном, в черном берете, в черных туфлях. Был он усатый, усы небольшие, прямые. Дядя был выше меня. Глаза голубые, на руках ничего не заметила. Наколок не помню… были у него или нет.
Он на велосипеде уехал, дядя, который собирал бутылки, хотел догнать его, но он быстро уехал… Я его боялась. Первый раз бандита увидела. Когда он достал…
Отвечая на вопрос прокурора, Ольга Б., не смогла ни подтвердить, ни опровергнуть, что Муханкин — это тот самый «дядя», который заставлял её брать в рот и гладить свой член, а затем безуспешно пытался совершить с ней половой акт. Муханкин же категорически отрицал, что видел когда-либо эту девочку.
Вина Муханкина по данному пункту обвинения не была доказана. В приговоре по этому поводу сказано:
Потерпевшая Б. опознать Муханкина не смогла. Проведенная в ходе предварительного следствия проверка показаний подсудимого на месте якобы совершенного им преступления, по мнению суда, недостаточно полна и не конкретизирована. Предъявляемые на опознании потерпевшей плащи были разными по цвету и форме, и поэтому потерпевшая показала лишь на один из них. Подсудимый Муханкин заявил суду, что по данному преступлению он себя оговорил умышленно из своих личных соображений. Показания по данному факту подсудимый давал неконкретные, прямо противоположные показаниям потерпевшей Б. об обстоятельствах дела.
Создается впечатление, что следствие не справилось должным образом с подготовкой материалов по делу Ольги Б. для судебного разбирательства, а обвиняемый в известной степени сумел переиграть правоохранительные органы, дав сперва ожидавшиеся от него показания, а потом, в последний момент, отказавшись от них. Хотя Муханкину еще было далеко до того, чтобы стать соперником Чикатило и автором удивительных для человека в его положении «мемуаров», он в известной степени продемонстрировал изобретательность умелого режиссера и известные писательские способности. И «объяснение» о вставленных в член «шпорах», хотя и проигнорированное судом, но, возможно, косвенно на него повлиявшее, лучшее тому подтверждение.
Жаль, что понимание специфики сексуальных преступлений, так трудно приживающееся в нашей стране даже сегодня, было невозможно в предшествующую эпоху, недооценивавшую роль омологических факторов і мотивации человеческого и тем более аномального поведения. Если бы дело обстояло иначе, то, возможно, в ряде случаев потенциальные серийные убийцы — сексуальные маньяки распознавались бы правосудием на гораздо более ранней стадии, а их действия квалифицировались принципиально иначе и не воспринимались бы, как обычные асоциальные или хулиганские проявления. Непрофессионализм следователей по отношению к подобным деталям проявился в описанном случаев отсутствии интереса к исчезнувшей, унесенной несостоявшимся насильником туфле — явному сексуальному фетишу, а также в неразработке упомянутого Муханкиным случая, когда женщины, перед которыми он совершил в общественном туалете эксгибиционистский акт, подали на него письменную жалобу.
Судя по всему, Муханкин действительно практиковал в течение длительного временя эксгибиционистские действия. Во всяком случае, он демонстрирует осведомленность в теоретических аспектах данной проблемы и в одном из своих текстов обращает внимание Яндиева на то, что органы правопорядка зря недооценивают ту потенциальную опасность, которую представляют эксгибиционисты (которых он, ввиду незнания данного термина, именует «онанистами»)
Милиция на воле, например, особо не обращает внимание на онанистов. Вроде бы вот дурак стоит и из-за куста онанирует на проходящую женщину, а ведь плод фантазий его идёт дальше, завтра он уже не будет удовлетворен тем, чтоб, допустим, женщина или девица посмотрели на дурака, похихикали, а он, пока вы смотрите на его член, кончает. Да, да, именно в момент, когда вы смотрите, происходит оргазм. Этот онанист из-за кустов видит ваши глаза и куда они смотрят, следит за мимикой вашего лица и вашим поведением и, демонстрируя то, что называется онанизмом безобидным, завтра перейдет к тому, что станет демонстрацией насилия с нанесением каких-нибудь телесных повреждений, а потом и далее пойдет не к взрослым, так к детям. Вот и начинается становление маньяка. Все зависит от того, какая будет первая и вторая у него жертва взрослая или малолетняя…
Среда обитания онанистов в основном там, где много девочек и женщин, например, туалеты, гинекология, больницы, роддома, детсады, школы, парки и т. д. В любое время суток, лишь бы видели друг друга при этом. Часто онанист свое лицо прячет так, чтобы женщина не видела его лица, но видела его занятие. Но сам видит её или их. От малолетних и несовершеннолетних онанисты не скрывают лиц, а наоборот, ведут себя увереннее, смелее. Весь эффект во взгляде женском, а потом во всем остальном.
(«Трактат о маньяках»)
Если инкриминировавшийся ему эпизод со школьницей Олей Б. Муханкин в своих «Мемуарах» игнорирует, то по поводу другого, связанного с нападением на мать и дочь К. на их дачном участке, он высказывается довольно подробно, хотя в его изображении вся эта история выглядит чудовищной судебной ошибкой.
Как мы помним, едва не зарезав жену Татьяну и преодолев искушение «разорвать её на части», Муханкин в остервенении бежал из дома, не забыв, правда, прихватить и унести стоявшую на соседском окне радиолу.
