точно так же, поверь мне, те, кто учится в академии, мечтают по окончании учебы, попасть на факультет разведки.
– То есть, что-то на вроде того, что они лучшие из лучших? – уточнила Ольха.
– Ага. Что-то на вроде, – подтвердил он.
– Только я не поняла. Они где-то не здесь учатся? Где их земля, где их здания?
– А-а, вот это хороший вопрос, – довольный произведенным впечатлением Хухля заухмылялся, – Они тоже живут здесь, только их землица ловко припрятана между конюшнями и служебными пристроями. Сознайся, ты бы ни за что не догадалась…
Ольха решительно поднялась из-за стола:
– Пошли.
– Куда? – не понял Хухля.
– Туда! – ответила Ольха с ударением, – Покажешь мне этих шпионов.
Хухля вздыхал и бурчал, но ему пришлось-таки встать из-за стола и повести Ольху к «шпионам».
– Вот, что меня в тебе раздражает, волчица, – жаловался он, – Так это твоя неуемность. Если тебе что в голову втемяшится, все! Гаси нифрил, танцульки отменили.
Ольха помалкивала и виновато улыбалась, позволяя Хухле выпустить пар. Тот, хоть и ворчал не переставая, но все же повел ее в сторону конюшни. На полпути он вдруг внезапно сошел с дорожки и направился прямо в сильно разросшиеся непролазные колючие кусты.
– Э-э. Ты что, сдурел? Я через эти заросли не продерусь, – Ольха остановилась и решительно схватила Хухлю за руку, – Куда это ты меня тащишь?
– Волчица, ты, как сама сказала, здесь уже месяц как, а до сих пор попадаешься на простейший морок.
– Ой, да. Кусты ненастоящие…
– Пошли уже, – они двинулись прямо сквозь несуществующие заросли и через пару шагов оказались на вполне приличной утоптанной тропе. Ольха оглянулась. С обратной стороны никаких кустов видно не было. По всему судя, это был какой-то однонаправленный морок, видимый только с той стороны.
Ольха с любопытством осмотрелась. Земля «шпионов» была невелика, по сути только одно здание с узким двориком, притулившееся к задней стене конюшни. Но ее все-равно поразило, как можно было спрятать это здание в пределах крепостной стены. Ольха могла поклясться, что излазила все мыслимые места академии вдоль и поперек.
– Вот ты что о себе возомнила, а? – продолжал бухтеть Хухля, – Думаешь тебя так же просто пустят к разведчикам?
– А что тут такого? – простодушно ответила Ольха, – Мне ректор разрешил посещать любые курсы.
– Факультет разведки не подчиняется ректору. Я же сказал, самостоятельное учебное заведение! – Хухля покачал головой, – Можем поспорить, старый Лис тебя и на порог не пустит.
– Кто-о-о? – Ольха снова вцепилась Хухле в руку.
– Да отпусти ты. Больно же, – Хухля с трудом высвободился из ее хватки, – Я тебя не понимаю. В чем-то ты превосходишь любого другого студента, а в некоторых вещах просто как малое дитя.
– Извини, Хухля, – сказала Ольха примирительно, – Ты сказал, что у этих, как ты их называешь «шпионов», главный какой-то Лис?
– А что тут такого? Ты – Волчица, я – Заяц, Бартоло – Лис.
– Ну, – Ольха замялась, – Просто это странно как-то. Ведь Лисы – кочевники. Не думала, что среди них могут быть преподаватели академии.
– В этом ты права. Бартоло – вообще исключительная личность. Лисы его почитают чуть-ли не наравне со своим бароном.
– Ага. А что, кроме этого Бартоло, в академии еще Лисы есть?
– Не-а. В том-то и дело. Бартоло такой один на весь лисий народ. Лисы ведь в школах не учатся, грамоту не постигают, кочуют по лесам, а этот вон на какие высоты поднялся!
– Теперь он наверняка разважничался и с другими Лисами даже не здоровается? – Ольха продолжала тянуть из Хухли сведения.
– Вовсе нет, – ответил тот, – Нрав у него скверный, это точно, но со своими он встречается, можешь не сомневаться.
– Вот как?
– Ага.
Они подошли к трехэтажному зданию. У входа довольно ожидаемо переминался страхолюдный зубастый морок.
– Если ты собралась просто пройти мимо этого морочного чудища к входной двери, то я сразу заявляю, что это скверная мысль, – сообщил Хухля.
– А что тут такого? – спросила Ольха, но все-таки остановилась в нескольких шагах от морока, – У ворот академии не такой же разве?
– Нет, не такой же. Этот, скорее всего, настоящий страж.
– Да? И что он такого может?
– Как только ты пересечешь черту охранного круга, он пробудит защитное боевое заклинание.
– Ты уверен?
– Нет, но рисковать не стану.
– Вот что, Хухля, – сказала Ольха после минутного раздумья, – Стой здесь и к стражу не суйся. В случае чего вытащишь меня отсюда.
– Всегда рад помочь, – буркнул Хухля безо всякой радости.
– Не трясись, заяц. Я сама боюсь, – «подбодрила» его Ольха.
О боевых заклятиях она была немало наслышана, и однажды даже видела в действии. Когда они с Ясенем мотались с очередным заданием князя по восточным лесам, толпа грязных бродяг позарилась на их лошадей. Ясень тогда жахнул по ним «сковывающим ужасом». Неизвестно как скоро бродяги пришли в себя, к тому времени они с Ясенем уже вскочили на коней и скрылись в лесу, но гнаться за ними никто даже не пытался.
Ольха переключилась на тонкое видение и сосредоточилась на страже. По первому впечатлению ничего особенного она не увидела. Зрительный образ стража был проявлен силой, вложенной в нифриловый камень. Ольха даже увидела, где именно камень припрятан, он выдавал себя силовым жгутом, струящимся из щели в дверном косяке.
Присмотревшись получше, она различила едва проявленную нифриловым свечением границу охранного круга, за которой стоять было безопасно. И ничего больше. Страж явно дремал, сохраняя силу. Получалось, того чтобы увидеть охранное устройство стража, надо было пересечь черту, вот только подставляться под боевое заклятие не хотелось совершенно.
«А что если не пересекать черту, а только лишь на нее наступить? Как тогда поведет себя морок?» – она собралась с духом и осторожно поставила ногу на невидимую черту. Чудище тут же вскинуло голову, силясь рассмотреть пришельца.
– Слово! – пророкотало морочное чудище.
Ольха отдернула ногу от черты, и на всякий случай еще сделала пару шагов назад. Своим тонким видением она успела кое-что ухватить, но ей нужно было вдумчиво разобраться. Морок немного еще поводил головой из стороны в стороны, но так и не разглядев никого в границах
