Олег прошел легко, правда веревку не выпускал из руки. На середине один раз поглядел вниз: в темном и сыром ущелье, стиснутая скалами, бесилась вода.
Весь отряд был в сборе у костра. Малыш лет пяти, поверх головы и вокруг шеи закутанный клетчатым платком, сидел на валежине, болтал ногами и весело постреливал глазами вокруг. Зоя пыталась развязать платок, тугим узлом стянутый на спине мальчика. Руки у нее дрожали.
Заметила подходившего Олега и, все более удивляясь, смотрела на него.
— Вы? Опять вы? Кто это такой? — спросила у Вадима.
— Я говорил: к нам приехал журналист, хочет в маршруты походить.
— Журналист Савотов, — представился Олег, сам немного оробев под жестким взглядом Полесовой.
— Так вы журналист? — усомнилась она.
Мальчик, все еще закутанный в платок, нетерпеливо пинал пустое ведро.
— Перестань! — прикрикнула мать.
— Зоя Анатольевна, дайте я помогу. — Надя взяла малыша под мышки и поставила на колодину.
— Так вы журналист? — настойчиво спросила Зоя.
— Журналист. Ей-богу, журналист, — попытался Олег шутить.
— Ничего не понимаю. Я считала вас из одной компании с Владимиром.
— Я впервые увидел его в клубе.
— Я думала, вы давно с ним знакомы и встретились, как старые друзья.
Олег пощупал зарубцевавшийся шрам.
— Если удар кастетом по затылку можно считать проявлением дружеских чувств, то друзья.
— Кастетом? — переспросила она.
— В тот вечер у клуба он двинул меня кастетом по голове.
— Сейчас-то вы как с ним вместе сошлись?
— Пути господни неисповедимы. Он принял меня за следователя.
Зоя прищурила глаза. Рыжая ондатровая шапка сидит у нее на самой макушке, на лоб упала прямая короткая челка.
— И все-таки мне непонятно. Поговорим после, — решила Зоя. — Сейчас некогда. Нужно сына накормить: он с утра верхом на олене ехал привязанный — устал и проголодался.
Олег подал руку молодому эвенку.
— С вами я еще не знаком. Вы Гоша Павлов, я узнал вас.
— Гоша Павлов, — согласился каюр и немного удивился.
— У меня есть фотокарточка, — объяснил Олег, доставая из кармана конверт Пескарева.
Гоша взял снимок. Долго рассматривал, потом засмеялся.
— Это не я. Мой брат Василий. Мы похожи.
— Василий? Но ведь снимал Чипизубов, когда вы гнались за Сверкуном.
— С Чипизубовым я был, но он не снимал — у него и фотоаппарата нет. Карточка старая — в прошлом году брат привозил из Чаты в интернат троих мальчишек. Они и фотографировали.
— А вы с Чипизубовым не были здесь, в этом месте? — спросил Олег, ткнув пальцем на снимок.
— Были. Сверкуна догнали вон там, с километр отсюда, ниже. — Гоша рукой показал вниз по реке.
— Значит, вы все-таки прошли мимо этого ущелья?
— Прошли. Только какое это имеет значение? В милиции тоже спрашивали, где Сверкуна догнали. Просили место показать на планшете. Я маленько разбираюсь в карте — третий год с геологами работаю. Новый следователь хочет идти по следу, где мы ехали, когда Сверкуна догоняли.
В палатке теплей, чем можно было ожидать. Брезент накалился от солнца. По бокам два спальных мешка на кошмяных подстилках, в изголовье, между мешками, вьючный ящик, на нем новый транзисторный приемник. Он выключен. Маленький Петя лежит в спальнике, одну кудлатую голову видно. Малыш пытается бороться со сном, через силу открывает слипающиеся веки. Но видно уже: сон берет свое. Зоя сидит на мешке рядом с Петей и тихонько, не глядя на него, поглаживает голову сына. На другом мешке, по-турецки подобрав ноги, сидит Надя, листает только что привезенные свежие газеты.
— Садитесь сюда, — показала она Олегу место рядом.
Несколько минут молчали, дожидаясь, когда малыш уснет.
— Теперь можно, — вполголоса сказала Полесова. — Кажется, я начинаю догадываться. Что за фотографию вы показывали Гоше?
Олег отдал первую карточку. Полесова внимательно разглядывала фотографию. Приоткрыла вход в палатку, чтобы видеть горы.
— А ведь в вашем рассуждении есть ошибка, и вы могли понять это, даже не спрашивая Гошу. — Зоя распахнула вход. — Смотрите, куда падает тень. Часам к пяти-шести вечера она займет положение, как на снимке. Фотографировали не утром, а вечером — значит, снимал не Чипизубов. — Она опустила брезент.
— В самом деле, — смутился Олег. — Мне почему-то не пришло это в голову.
— Но Игнатов был прав: в любом случае (утром или вечером снимали) долина на фотографии по отношению к тени будет юго-восточного или северо-восточного направления. Только, если бы снимали утром, все нужно повернуть на сто восемьдесят градусов. А Володя не мог знать, как это выглядит на местности — он здесь не был. Но почему вас так заинтересовала фотография?
— А вот смотрите: вторая карточка — точная копия первой, — сказал Олег, вытаскивая из кармана конверт и вытряхивая из него фотографию. Вместе с ней выпал клочок восковки, сложенный в несколько раз.
Зоя развернула бумагу. На ней оказалась выкопировка топографической карты.
— Откуда у вас это? — чуть не вскрикнула Полесова.
— Пескарев потерял.
Зоя прикусила губу и странно посмотрела на Савотова.
— Эту выкопировку делала я, — тихо сказала она.
Надя отложила газеты в сторону и слушала, перебрасывая взгляд с Зои на Олега.
— Я знаю этого человека, — сказала Полесова. — Если уж ему понадобилась карта, то не для доброго дела. Там возле клуба он требовал у меня карту. Говорил, во имя прошлой дружбы и прочего. — Зоя скривила губы. — Клялся, что навсегда порвет с ворами, что только я одна могу спасти его. Я не дала ему карту. Она, правда, не секретная, но в продаже таких карт не бывает. Знала: он способен на подлость, но такого и от него не ожидала. — Полесова расстегнула кармашек кофты, достала сложенный вчетверо листок, подала Олегу. — Читайте вот отсюда, — показала она.
«…Если ты так решила, твое дело. Оформляй развод. Но не забывай: ребенок у нас общий, и я тоже хочу его воспитывать. Сейчас он со мной, здесь в Байдуне. Выкрасть его у твоей тетки труда не составило. Пусть она поищет. Никто не догадается искать мальчишку за шестьсот километров. Если ты немедленно не передашь мне карту, какую я просил, сына больше не увидишь. Смотри — его ладошка. Это чтобы ты поверила: я не шучу».
Внизу синими чернилами была обведена детская рука.
— Я чуть с ума не сошла, когда получила, — привез Вася Павлов, брат нашего каюра. Скопировала карту и на другой день уехала в Байдун. Этот тип все предусмотрел. В письме он назначил встречу в столовой. Я побоялась заявить в милицию он бы все равно выследил и не пришел. Если бы опасность грозила только мне, я бы не побоялась. Но пока Петя был у него в руках, я была связана. Он явился в
