на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь прохладой, скользящей по горлу, и обернулся к Ихсану.
Вот теперь начнется самое интересное.
– Мой повелитель, – начал Мигир. – Я принес вести от отца.
– Мог ли я помыслить, что доведется увидеть такое мрачное выражение на таком юном лице! – Ихсан изобразил озабоченность. – О чем желает поведать твой отец?
– В пустыне неспокойно.
– Неспокойно?
– Да, ваше величество. Люди собираются.
Ихсан поднял брови, притворяясь удивленным.
– Для чего же?
– Собираются вместе, в одно великое племя.
– Воинство Безлунной ночи?
Мигир нехотя кивнул. Не потому что стыдился соплеменников, а потому что несколько лет назад последовал бы за ними. Ихсан видел пламя в его глазах, гнев: юнец не хотел ехать сюда, не хотел вести переговоры. И размышлял, не вонзить ли сейчас нож Королю в горло.
– Аль'афа Хадар уже давно жаждет нашей крови, юный Кадри. Скажи же, в чем отличие на этот раз?
– Мы никогда еще не видели столько воинов! Они думают, что Шарахай слаб, что его можно взять голыми руками. Глупые слова, однако ими Масид и его отец Исхак смогли сбить с пути молодых и буйных.
– Кто-то из твоих людей присоединился?
Мигир помолчал, тщательно подбирая слова.
– Вы мудры, ваше величество, и наверняка уже догадались.
– Тогда я, признаюсь, в замешательстве. Разве мы не заключили союз с вашим шейхом? С другими шейхами?
– Истинно так. Но в пустыне память живет долго.
Так ли долго, подумал Ихсан.
– Некоторые, – продолжил Мигир, – считают, что есть поступки непростительные.
– А твой отец? – поинтересовался Ихсан. – Чего он не может простить?
– У моего отца есть иные заботы, кроме гордости.
– А ты, сын Халима? Чего не можешь простить ты?
Мигир глубоко вдохнул.
– Ваше величество, я не желал вас оскорбить.
Ихсан изобразил удивление.
– Оскорбить меня?
– Вы ведь знаете, как умерла моя мать.
– Поистине трагический случай. Одна царапина, нанесенная асиримским когтем… но к чему рассказывать это Кадри. Вы прекрасно знаете, как опасны асиримы.
Лет десять назад Хусамеддин, Король Мечей и Повелитель Стальных дев, взял двадцать пять лучших бойцов и двенадцать асиримов и пошел по следам контрабандистов. Он разорил несколько караван-сараев на северо-западе, и наконец след привел его к стоянке трех племен. Среди них были и Огненные длани.
Хусамеддин не отличался состраданием. В той битве асир ранил когтями Сиалу, мать Мигира. Подобная рана означала медленную, мучительную смерть. Халим явился к Королям, умоляя о снисхождении, о лекарстве, о волшебстве Королей, наконец.
Три раза Ихсан принял его в своем дворце. И три раза отказал.
«Короли не прощают оскорблений, – сказал он тогда убитому горем шейху. – Но союз с нами может принести плоды. В отличие от раздора».
В глазах Халима горел тот же огонь, что в глазах его сына, однако постепенно он угас, и старый шейх нехотя заключил договор с Шарахаем. Ихсан понятия не имел, как тот смог убедить своих людей прислушаться, но, глядя на Мигира, понимал, что далось это нелегко.
Мигир встал, со скрипом отодвинув стул. Да, тот же огонь… однако этот юнец слишком дерзок, слишком уверен в себе. Неудачное сочетание, многих приведшее к гибели.
– Воинство Безлунной ночи собирается, – бросил он. – Среди темных дюн. У ваших границ. На ваших улицах.
– На наших улицах?
Мигир не обратил внимания на снисходительный тон.
– Так сказал отец. Воинство что-то замышляет в Шарахае. Отец слышал, что они получили какое-то послание прямо у вас под носом, что благодаря этой вещи Короли падут. Он отправил людей перехватить послание, потому что держит слово. Все Кадри держат слово.
– И что же нашли его люди? – откинувшись на спинку стула, спросил Ихсан. Взгляд его был холоден как лед, тающий в кубках.
– Мы не знаем, – неохотно ответил Мигир. – Один из них мертв, другой исчез.
– А что думает твой отец? Что, по его мнению, получило Воинство?
– Мы не знаем, но отец велел передать, что мы продолжим поиски. Он предупредит вас, когда все откроется.
Мигир поклонился, приставив кулак к ладони. Не враждебный жест, но и не та дружественная демонстрация рук.
Ихсан едва сдержал улыбку. Нет, в молодом Мигире пламя не угаснет так просто.
Толован заглянул на веранду, ожидая приказаний, но Ихсан покачал головой, и визирь пропустил уходящего юношу.
– Плодотворно ли прошла ваша беседа с сыном пустыни?
– Она прошла… интересно, Толован.
– Интересно, мой повелитель?
– Вот именно. Забрасывая сеть, никогда не знаешь, что попадется. Но если забрасывать ее часто, обязательно поймаешь хоть что-то.
– Надеюсь, в этот раз вам попалось нечто хорошее.
– Выводы делать рано. – Окинув взглядом стол, Ихсан поднялся на ноги. – Слишком рано.
И все же, шагая ко дворцу, он улыбался.
Глава 14
Семь лет назад…
Чеда встала на колени под окошком на втором этаже аптеки и осторожно выглянула между ставнями. Внизу прошли, весело болтая, три женщины в ярких галабиях: изумрудной, шафранной и желтой, как золотарник.
Они приходили каждую неделю, якобы за притираниями для кожи, а на самом деле за раль шанадом, «летним огнем», – вызывавшим видения наркотиком из редкого кундунского цветка.
За четыре года жизни с Дардзадой Чеда повидала в его аптеке много «лекарств», больше того – сама готовила их, долго и нудно. Может, рецепт придумал Дардазада, но своими грезами эти женщины были обязаны ее тяжелому труду.
Из переулка напротив высунулся Эмре, пристроился за ними, вышагивая на полусогнутых ногах, задрав нос и глупо размахивая руками.
Чеда хихикнула, но замерла от страха, когда Эмре дошел до аптеки. Он перестал кривляться, и все же увидь его Дардзада, сразу понял бы, что Чеда что-то задумала.
Она прислушалась. Вот открылась дверь, скрипнула половица – Дардзада вышел из мастерской, и одна из женщин немедленно вывалила на него историю о прекрасной лошади, которую выбрала к двенадцатому дню рождения дочери… Голоса постепенно смолкли – значит, Дардзада отвел постоянных покупательниц в сад на задах аптеки, выпить чашку чая.
Чеда распахнула ставни, выскользнула на карниз, а потом, сделав сальто, приземлилась в уличную пыль так тихо, как смогла. Мгновение, и они с Эмре припустили вниз по улице.
На бегу Чеда отвесила другу подзатыльник.
– Ай! Это за что?
– За то, что ты дурак. Я же сказала не дразнить Дардзаду!
– Я не его дразнил, а тех дамочек. Видела, как они вышагивали? Будто им вся улица кланяться должна!
– Может, и должна.
– Да я не про то! – Эмре отвесил ей подзатыльник в ответ и рванул вперед. Чеда легко догнала его, ущипнула за ухо, и вдвоем, хохоча, они сбежали по каменной лестнице на берег Хадды.
В Шарахай
