в своём плотном графике хотя бы денёк на то, чтобы почтить нас своим присутствием на Даллаксии и принять участие в нашей церемонии! Меня устроит любой день, мы готовы принять вас хоть через час, поэтому просто сообщите, когда прибудете, и к этому моменту всё уже будет готово! Надеюсь на ваше присутствие… Бесконечно ваша, Кетрин Винтерс.
— Ну вот это уже совсем другое дело! — воскликнул Кайто и даже заулыбался после прочитанного во все тридцать два зуба. Так широко, что Кирсана ревниво покосилась через плечо — она-то не знала, кто такая Кетрин Винтерс, и через что нам с ней пришлось пройти.
Но я отметил эту мимолётную ревность лишь машинально — уже давно стало очевидно, что бывшая администратка испытывает определённую симпатию к азиату, а он отвечает ей взаимностью. И тут уже не столь важно, в чём на самом деле дело — то ли в том, что они оба, по сути, изгои своих миров, которым отдали себя без остатка… То ли в том, что она просто очарована его техническим гением, что неудивительно для капитана боевого корабля, пусть и бывшего. А может и потому, что с самого начала Кайто заботился о Кирсане, а Кирсана — о Кайто. Тут не нужно искать логику, просто принять как данность, что я и сделал, как и остальные члены экипажа.
— Конечно, другое дело, — согласился капитан. — Оно и должно быть другим. Второе сообщение оно же предназначалось нам. Тебе, мне, Кори, Пиявке, Магнусу, Кару… В смысле, Грею. В смысле, Кару.
Они всё ещё никак не могли определиться, как меня называть — так, как они привыкли, или так, как меня на самом деле звали от рождения. Я, конечно, сказал, чтобы называли как привыкли — Каром, — тем более, что моё настоящее имя, названное на людях, может вызвать ненужные вопросы, — но всё равно нет-нет, да кого-то из экипажа переклинивало, как сейчас капитана.
Ну а Кирсану, Жи и Вики он не упомянул по очевидным причинам — Кетрин просто не знала об их существовании.
— Ага, нам, — Кайто кивнул. — А первое что, не нам?
— Тоже нам, но в другом смысле, — пояснил капитан. — Первое сообщение оно для экипажа корабля, и неважно, кто этот экипаж представляет. Можно даже сказать, что это не приглашение как таковое, а уведомление о том, что они собираются провести процедуру, но без нас проводить её не станут. Ну и одновременно — пропуск для нашего корабля на эту самую процедуру. Для корабля и для всех, кто находится на борту.
— Ага. А второе?
— А второе это уже непосредственно приглашение. Не извещение о церемонии, а просьба посетить эту церемонию, причём просьба не навязчивая, а дружеская, — терпеливо ответил капитан. — Ты правда не понимаешь разницы между ними или просто голову мне морочишь?
— Теперь понимаю, — Кайто важно кивнул. — И что, мы полетим?
— Ну а как ты думаешь? — усмехнулась Пиявка. — Если мы не полетим, то целая планета останется без короля. Ты сможешь жить с таким грузом на душе? Лично я — нет.
Кайто посмотрел на неё, прищурившись и скептически поджав губы — он явно не понимал, не морочат ли теперь уже ему голову плохо понятным сарказмом.
— Магнус, курс на Даллаксию, — вздохнул капитан, прекращая все душевные метания Кайто.
— Быстрейший? — уточнил Магнус, уже стуча пальцами по своему посту. — Как обычно?
— Нет, — даже раньше капитана ответил я. — Не быстрейший. На сей раз — максимально безопасный. Не забывайте, что все наши регистрационные знаки, в том числе и поддельные, уже засветились у администратов, так что нам надо держаться подальше от них.
— Дело говорит! — признал капитан. — Магнус, самый безопасный курс. Пусть это будет дольше, зато безопаснее. Нас всё равно там готовы ждать, судя по всему, хоть до второго Большого Взрыва.
В итоге, движение по проложенному курсу должно было занять у нас тридцать три часа. Конечно, можно было прилично сократить дорогу, нырнув в хардспейс, и вынырнув сразу в спейсер нужной системы, но после короткого совещания мы решили не делать этого. Кетрин, конечно, писала, что они готовы принять нас хоть прямо сейчас, но все понимали, что если это случится, на планете начнётся организационный хаос. Всё моментально окажется не готово к приёму высоких гостей, и в первую очередь пострадает от этого сама Кетрин, на плечи которой лягут организационные заботы.
Так звучала официально утверждённая версия, почему мы полетели через метрическое пространство, а не через хардспейс. Но кроме неё была ещё неофициальная, которую никто не произносил вслух, но которая, уверен, существовала в голове не только у меня, но и у всех остальных тоже.
Никто не хотел лишний раз возвращаться в хардспейс, в это мёртвое пространство, даже на одну минуту. И дело даже не в том, как он влияет на организм — теперь-то у нас есть защитные пояса.
Дело скорее в том, какое влияние он оказывает на психику. Я только сейчас, когда мы вернулись обратно в метрическое пространство, понял, как мне не хватало ярких точек звёзд на фоне непроницаемо-чёрного космоса — словно кто-то хаотично натыкал иголкой дырок в черном гладком бархате и теперь сквозь них светят лучики света.
В хардспейсе звёзд нет. И вид тамошнего бархата — неправильного, невозможного, без единой дырки, — давил на психику сильнее, чем целый флот мёртвых, потерянных за многие века, кораблей.
Но чтобы понять это, оказывается, сначала надо вернуться к «нормальному» космосу. И признать, что всё это время его жутко не хватало.
Магнус сработал как всегда безукоризненно — мы двигались так далеко от районов, контролируемых Администраций, как вообще возможно. Семь прыжков — и вот мы наконец в системе Даллаксии, в которой нас сразу же, едва только мы вышли из спейсера, встретил небольшой корвет. Почти такой же, как наш собственный, только на порядок новее.
Кораблик тут же вышел на связь, и представился, как «Агат» под командованием капитана Линды Смит. Оказалось, что Кетрин настолько ждала нас, что даже отрядила целый боевой (хоть и небольшой) корабль на сопровождение, чтобы нас встретили прямо возле спейсера и сопроводили до планеты.
— Но зачем? — недоумевал Кайто, когда канал связи закрылся, и оба корабля легли на курс. — Мы что, маленькие и сами не доберёмся до планеты?
— Доберёмся, конечно! — терпеливо пояснил ему
