— Конечно нет. Так все устроено там, где я живу. Там девушек старательно ограждают от всего такого.
— Даже после свадьбы?
— Этого я не знаю.
Он не шелохнулся, а она продолжала ощущать исходящее от него тепло; его влажное дыхание шевелило волосы у нее на виске. Где-то внутри ее тела нарастала странная пульсация, а мир за его пределами замер и затих.
Наконец Дункан отступил назад, и девушка резко выдохнула.
— Мы скоро уезжаем, — произнес он, но она была не в силах ни оторвать взгляд от корзинки с яйцами, ни обернуться и встретиться с ним взглядом.
Собственное поведение повергло ее в ужас: она смотрела, как он купается… ее возбудил вид его сильного мужского тела… И он это знал!
Но, по крайней мере, на этот раз у него хватило благородства ничего больше не говорить. Горец просто прошел мимо нее и вышел из дома.
Глава десятая
Ричард Беннетт встал из теплой, благоухающей розами ванны. Ему хотелось насладиться ощущением чистоты, но он не мог отдаться этому чувству сполна. Только не сейчас, когда его все раздражало. Чтобы попасть в замок Монкрифф, он ехал целый день и половину ночи, но ни на дюйм не приблизился к объекту своей бесплодной погони. Амелия по-прежнему оставалась пленницей Мясника (если, конечно, она вообще еще жива), и Беннетт понятия не имел, где ее искать.
Он обернулся и трижды щелкнул пальцами, подзывая личного слугу Монкриффа, который, похоже, погрузился в мир грез.
— Эй ты, поспеши! — скомандовал он. — Здесь чертовски холодно!
Слуга засуетился, накрывая плечи Беннетта большим льняным покрывалом.
— Мне казалось, это место считается весьма благоустроенным, — продолжал жаловаться Ричард. — Наверное, так далеко к северу от границы воздух всегда сырой. Здесь что, никогда не светит солнце?
Он завернулся в роскошное покрывало, но омерзительно холодный воздух нагорий все же пробирал его насквозь.
— Что вы, сэр, конечно, светит.
Ричард покосился через плечо на коренастого слугу графа, который медленно пятился к двери.
— Ты смотрел на мои шрамы, я угадал? И при их виде ты потерял дар речи. Я кажусь тебе чудовищем?
Слуга продолжал смотреть в пол.
— Нет, полковник.
Покорность этого человека несколько смягчила гнев Ричарда.
— Да брось ты, признайся. Не пытайся делать вид, что ничего не заметил. Я не желаю иметь рядом с собой лжеца. Кроме того, я не слабонервный. Мне приходилось иметь дело с вещами похуже. Как, ты думаешь, я заполучил эти шрамы?
Ричард вышел из ванны, расплескивая воду на полированный деревянный пол.
Слуга несмело поднял глаза.
— Они выглядят очень болезненными, сэр.
— Вовсе нет, — ответил Ричард. — У меня давно эти шрамы. Я их совершенно не чувствую. Просто меня раздражает, когда кто-то на них смотрит и реагирует так, как ты.
Ричард стал вытирать голову льняным полотенцем.
— Так скажи мне, слуга, что тебе известно об этом презренном Мяснике, которого я имею удовольствие преследовать? Знают ли жители вашей страны, что он похитил английскую леди прямо из постели? Знают ли они, что эта леди — дочь героя войны, который пытался помочь Шотландии, восстановив мир? Казалось бы, они должны это учесть. Не молчи, я знаю, что слуги знают все. Как обычные фермеры относятся к методам Мясника? Не может быть, чтобы они все его поддерживали.
Слуга не ответил, и Ричард продолжал откровенно излагать свою точку зрения:
— Я знаю, что граф — цивилизованный человек. Если верить слухам, он настоящий джентльмен. Но как насчет простого народа за стенами замка? Окружают ли меня просвещенные люди, или это место кишит якобитами, которые, подобно Мяснику, жаждут английской крови? Следует ли мне спать вполглаза?
Слуга подошел к халату Ричарда, разложенному на огромной кровати с пологом.
— Я обещаю вам, полковник Беннетт, что в стенах этого замка вам ничто не угрожает. И вы можете запереться на ночь изнутри.
Ричард подошел к слуге, державшему наготове халат.
— Запереться изнутри, говоришь? Значит, не так уж здесь и безопасно?
Слуга нервно откашлялся.
— Я не хотел бы, чтобы с вами что-нибудь случилось, полковник. Я уверен, что его светлость очень хочет встретиться с вами и обсудить то, что сделал Мясник. Он будет готов оказать вам любую посильную помощь.
Ричард сбросил на пол льняное покрывало и сунул руки в просторные рукава халата.
— Ну, еще бы. Ни для кого не секрет, что граф помогает королю. Во всяком случае, когда усматривает в этом прямую выгоду для себя.
Слуга наклонился, поднял расшитое покрывало и аккуратно свернул его.
— Мой хозяин не хотел бы, чтобы пострадала невинная женщина. Утром он будет в вашем распоряжении.
— Что ж, я очень на это надеюсь, — произнес Ричард, завязывая пояс халата. — Весенние переговоры с герцогом Уинслоу принесли ему изрядный доход, и сейчас на кону стоит жизнь дочери этого джентльмена. Хотелось бы надеяться, что граф будет испытывать в этом отношении некоторую… признательность.
— Признательность… — почти испуганно повторил слуга. — Конечно, полковник Беннетт. Граф понимает, что такое обязательство и долг. И он желает мира.
— Ну, еще бы.
Ричард был совершенно измучен и понимал, что нуждается в хорошем отдыхе. Предвкушая крепкий освежающий сон, он взобрался на кровать с мягкой пуховой периной и опустил голову на подушку.
— А пока, — снова обратился он к слуге, — принеси мне знаменитого монкриффского виски. Я слышал, что он лучший в Шотландии.
— Да, полковник. Я немедленно распоряжусь, чтобы вам принесли бутылочку.
— Не забудь.
— Как ты собираешься встретиться с Ричардом, когда мы доберемся до замка? — спросила Амелия.
Они с Дунканом ехали по тенистому лесу, звеневшему от пения зябликов, овсянок и славок; в кронах деревьев слышалось трепетание их крыльев. Легкий ветерок вздыхал среди платанов, ласково струясь по их мощным стволам. Амелия понимала, что она наслаждается красотой и покоем леса гораздо больше, чем приличествовало похищенной мятежником английской леди, да и этот лес не был райским местечком: они ехали по дороге, которая вела их на войну, объявленную Дунканом ее жениху, и эта война обещала быть жестокой и кровавой.
— Ни для кого не секрет, что граф Монкрифф не поддерживает восстание якобитов, — продолжала Амелия, — и что он присягнул на верность королю. Наверняка он располагает армией, способной отразить такую угрозу, как ты.
— Да, — кивнул Дункан, — но разве ты не слышала, что сказал отец Бет? Отец графа перевернулся бы в могиле, если бы узнал, во что превратился его сын. Этот гордый шотландский лорд был несгибаемым якобитом. Он отважно сражался при Шерифмуре и погиб там вместе с множеством других истинных шотландцев, служивших под его началом. Поэтому замок Монкрифф разделен, и все, что нам необходимо сделать, — это въехать в его ворота с секирами и клейморами наизготове. В считанные минуты на нашу сторону перейдет не менее двухсот человек из армии графа. Не обманывай себя: твой жених не найдет там защиты, ибо замок кишит якобитами, которые с удовольствием преподнесут нам его на серебряном блюде. Вообще-то я не удивлюсь, если к моменту нашего приезда он уже будет мертв. Но меня это чрезвычайно расстроило бы, мягко говоря.
