прошептала. — Только… Ты ведь знаешь…
— Дочь, да, — я закивал, — знаю. Это для меня не проблема. Ты об этом ведь, да?
— Да… Вадим, я хотела сказать…
34
Вадим.
— Подожди! Послушай меня! — Горячо зашептал. — Я говорю совершенно серьезно. Твоя дочка, она… Ну просто чудесная! Я не думал, что готов к детям. Но… Хочу попробовать! С тобой, Кошкина! С тобой мне все попробовать хочется. Давай жить в месте, а? Переезжайте ко мне! Представь, как нам будет классно?.. Мы для твоей дочки детскую сделаем. Хочешь?..
Все слова казались мне глупыми. Говорил ведь — не умею я это. Но как еще выразить то, что творилось на сердце, не знал.
— То есть… Ты готов воспитывать чужого ребенка?.. — Она вскинула на меня удивленный взгляд.
— Готов, — кивнул я уверенно, — главное, чтобы у нас с тобой все получилось. Я этого очень хочу, а ты, Кошкина?
— Если ты прекратишь назвать меня по фамилии, — засмеялась она.
Я улыбнулся. Чуть выдохнул. Тело расслабилось. Потянулся, оставив на ее губах поцелуй — сладкий, тягучий, обещающий так много сегодняшним вечером.
Положил руку на ее спину, заметив вдруг, как Кошку трясет крупной дрожью.
— Что случилось? — Отстранился, серьезно взглянув на нее.
— Я тоже… — облизала Кошкина пересохшие от волнения губы, — должна сказать тебе кое-что важное.
— Говори, — решительно тряхнул головой.
— Обещай, что выслушаешь меня. До конца.
— Говори уже, — я напрягся сильнее.
— Катюша, она… Появилась не самым обычным способом. Я… Да, ее мама я. Но… Материал, который был взят для… всего. В общем, это твой материал. То есть, ты… Ты ее отец, представляешь? Сложно такое понять, но...
Я не понимал вообще ничерта.
Просто смотрел на помощницу, бесцельно хлопая глазами.
— Я понимаю, это все так… Удивительно! — Начала вдруг тараторить она. — Мне и самой плохо верится! Ну какой был шанс тебя встретить, а?! А вышло вон оно как… Представляешь?.. Да я когда узнала… А у нас с тобой тогда еще ничего не было… Ну-у…. И я не стала говорить. Я просто не хотела влезать в твою жизнь со своей дочерью. Но сейчас… Ты ведь сам сказал, что готов. И я решила, что пришло время сказать тебе правду… Вадим… Почему ты так смотришь? Ты-ы… злишься на меня? За то, что сразу все не сказала?
О… Я злился, да.
Медленно убрал свою руку, перестав касаться ее.
И смотрел с тихой яростью.
— Не понимаю, — прохрипел именно тем своим тоном, которым обычно общаюсь с нерадивыми подчиненными. Кошкина сразу же втянула голову в плечи.
— Не понимаю. Зачем? — Я уставился на нее, будто вижу впервые.
— Ч-что… Зачем?..
— Зачем ты мне сейчас врешь?! — Взорвался я в миг. — Зачем придумала всю эту чушь?! Зачем… воспользовалась той информацией, которую я тебе рассказал?!
— К-какой информацией? — Пищала она, натурально делая вид, что не понимает.
— О Карине. И о том, что она украла мой... материал. Ты ведь это имела в виду?! Якобы, он попал случайно к тебе?! — Я подскочил на ноги. — Да чего тебе не хватало, я не пойму!
Да, я был зол… Такую ярость я еще ни разу в жизни не испытывал. Я ведь открылся! Я был с ней так откровенен! А она… Она все это время меня за нос водила?! И только и думала, как побольше стрясти?! Какой еще мог быть мотив?! Только бабки! Чертовы бабки!
Мне казалось, что я действительно видел Кошкину словно впервые. Розовые очки наконец-то разбились. И передо мной сидела отнюдь не искренняя настоящая девушка, о которой я грезил. А жалкая охотница за чужим кошельком, которая даже о собственной дочери готова соврать ради выгоды.
Неужто она и впрямь решила, что я в это поверю?!
35
Вадим.
— Но это правда! — Кошкина подскочила на ноги. Готова была ко мне подбежать, но в последний момент передумала, остановившись рядом с диваном.
Я тяжело дышал, смиряя ее яростным взглядом.
— Это правда… — глухо повторила она. — Глупо было рассчитывать, что ты поверишь, но… Мы ведь можем сделать тест… Хочешь? — Посмотрела огромными, полными влаги и надежды глазами.
Тест! Тест, твою мать!
Возможно, это бы прокатило. Не увидеть я результаты чертового ДНК-теста сегодня своими глазами. И гребаная Карина сегодня была как никогда кстати! Хоть одно стечение обстоятельств сыграло мне на руку, и не позволило обмануться теперь!
Мне стало тошно. Тошно глядеть на нее и слушать все это.
— Тест? — Презрительно хмыкнул в ответ. — И какой был план, Мария Георгиевна? Подсунуть мне фальшивые результаты и осчастливить внезапным отцовством?! А потом до конца жизни трясти алименты?
Как же все это мерзко. Гнилые ядовитые чувства клубились внутри.
Я не хотел больше смотреть на нее.
Кошкина обхватила себя руками, словно ей стало холодно.
— Не было никакого плана… — прошептала она еле слышно. — Я просто хотела быть с тобой честной…
— Честной?! — Вскипел я словно чайник. — Ты серьезно сейчас?! Все! Хватит прикидываться! Как можно вот так врать в глаза?! Я же тебе в любви только что клялся! У тебя вообще совесть есть?!
— Вадим, ты… Ты не прав, — тихо проблеяла Кошкина.
Ясно — совести нет. Глупо было рассчитывать на это, после всего, что она тут устроила.
Горечь — это единственное, что я сейчас ощущал. Горький вкус разочарования.
Я ведь правда… Влюбился. Дурак.
Будто разом выдохнув гнев, я посмотрел на Кошкину абсолютно другими глазами.
— Я думал… Думал, что ты другая, Маш.
Она вскинула полный невинности взгляд.
Хороша же актриса — до последнего не выходит из роли.
Я ухмыльнулся.
— Нечего больше сказать? — Без надежды спросил. — Ради чего, черт побери? Ради бабок? — Сердито печатая шаг, отправился к тумбе, на которой лежало мое портмоне. Достал оттуда пару хрустящих купюр. Кошкина наблюдала за мной с недоверием. — Вот! — Обернулся я резко и бросил деньги ей прямо в лицо.
Низкий поступок, но мне хотелось, чтобы она хоть часть того унижения сейчас испытала, каким наградила меня.
— Бери. Чего ты стоишь?! Ты же ради денег устроила весь этот цирк? Бери! Что?! Тебе мало?! Надо еще?! Большего ты, Мария Георгиевна, просто не стоишь! — Шипел я в лицо своей помощнице. И со стороны наверняка выглядел как истеричка.
Но мне было плевать. Потому что я никогда еще не чувствовал себя настолько обманутым.
Маша отошла на шаг назад. Посмотрела на бумажки, которые валялись теперь на полу.
— Зачем ты… Так? — Шумно сглотнув, спросила она. Голос дрогнул. Но я больше во все это не верил. Не верил ни
