как дурак — был слепым.
Как сейчас прощения у Кошки с Котенком вымаливать? Как реабилитировать себя в глазах Марии Георгиевны? Она захочет вообще со мной говорить? Да хотя бы видеть захочет?
Я вскочил на ноги и начал метаться по больничной парковке, словно дурной. Прыгнул за руль свой тачки, но даже в замок зажигания не сразу попал. Выдохнул, приказывая себе успокоиться. Казалось — каждая минута сейчас на счету.
Как она там?! Две недели! Я потерял столько времени! Господибоже — она вообще уже могла другого мужика повстречать!
Нет, нет — отмахивал идиотские мысли, — отобью! Заберу! Надо будет — похищу и ее, и нашу с ней дочку!
Как летел по загазованным дорогам столицы — не помню.
Очухался только когда уже в знакомые дворы заезжал.
Но у дома Кошкиной резко дал по тормозам, и выпрыгнул из машины словно ошпаренный — даже закрыть дверцу забыл.
— Что случилось?! — Выкрикнул, подбегая к ним ближе.
Кошкина носилась по клумбам на предомовой территории. Что-то повторяла, как заведенная. Сзади за ней шлепала дочка, громко плача в три горла.
— Сейчас, сейчас, Котенок, — шептала Мария Георгиевна, утирая горькие слезы. Состояние истерики невооруженным взглядом заметно.
Она меня сначала не заметила даже!
Подбежал. Руки сами собой потянулись к ребенку. И малыха тут же устроилась у меня на руках, не прекращая жалобно плакать.
— Вадим… — Кошкина застыла. Сняла очки и протерла их краем футболки. Водрузила обратно. Будто проверяла — не чудится ли. Всхлипнула, беспомощно озираясь по сторонам. — А что ты здесь делаешь?..
— Кошкина, что случилось у вас? — Прохрипел я, на автомате глядя малышку по спинке и пытаясь ее успокоить.
— Шляпка… — «пояснила» мне Кошкина.
— Сья-я-япка-а-а… — подвывала Катюша у меня на руках.
40
Вадим.
Какая еще нафиг шляпка? Я посмотрел на малышку — та как раз сдернула с себя легкую летнюю шапочку и со психом бросила о земь. Уставилась в ответ в ожидании.
Перевел ничего не понимающий взгляд на Марию Георгиевну.
— Наша кошка… — наконец приложила она силы, чтобы дать мне хоть какую-то ясность. — Мы домой из торгового центра с Катюшей вернулись, а там открыто окно… Ирка ушла и забыла закрыть… А Шляпки нет… Выпрыгнула…
Не выдержала, и закрыв руками лицо, отвернулась.
Неосознанно сжал малышку сильнее в руках.
— Сьяя-япкаа…
— Тише, тише. Так, — задрал голову. — Пятый этаж. Отставить истерику. Найдем мы ее.
Обе посмотрели на меня с надеждой в глазах.
Передал малыху в руки Марии Георгиевны. С огромным трудом это сделал, надо заметить. Потому что… Ну дочь ведь! Дочка моя! Чокнуться можно! Папаша…
И столько всего сразу хочется! Познакомиться ближе! Узнать, что она любит! Какие игрушки ей нравятся?! Я завтра скуплю весь «Детский мир»!
Но недостающего члена семьи этих кошачьих найти надо срочно, потому тесное знакомство с дочкой откладывается. Да и с самой мамой-кошкой надо все прояснить — не погонит ли она меня поганой метлой после всего?..
Приказал девочкам дальше искать возле дома, а сам проглядел все щели в подвале, днища машин на парковке — нигде Шляпы нет. Я ее помнил — серая, зеленоглазая, очень высокомерная дама. Смотрела на меня как на идиота, когда я Кошкину примчался от температуры спасать.
Прочесал все подъезды и скверы поблизости. Нигде Шляпки нет.
Чертыхнулся сквозь зубы.
Ну и пора учиться у Кошкиной быть обезоруживающе честным с собой — так хотелось принести их питомицу и побыть в их глазах хоть немножко героем. После всего-то, что я натворил.
Вдруг это повысило бы мои шансы на прощение?
Только фортуна сегодня была не на моей стороне — нашел приключений на задницу — в нее чуть не вцепился питбуль, пока я заглядывал в сквере под каждое дерево.
А Шляпа как сквозь землю пропала. Уже темнеть начинало, когда я понял — дальше одному искать просто бессмысленно.
И так было тошно от этого — мало того, что проштрафился по всем фронтам перед Кошкиной, так еще и обычную сбежавшую из дому кошку найти не способен.
Мысленно прикидывал насколько дико будет пригнать сюда частный поисковый отряд с вертолетом — если что, будем действовать ночью. К утру точно найдем потеряшку. А сам пока шел к квартире Марии Георгиевны, хоть ничем обрадовать ее пока что не мог.
Дверь открыли мне сразу — не успел и палец к звонку поднести. И такой разочарованный взгляд колом засадили мне в сердце...
— Не нашел?.. — Кошкина жалобно брови свела.
— Нет, но я найду. Обещаю. Зашел спросить, как… Катюша?
— Нормально, — хозяйка квартиры попятилась, пропуская меня, — почти успокоилась. Я уложила ее.
— Маш… — коснулся руки. Кошкина посмотрела на этот жест отстраненно и тут же выдернула свои хрупкие пальчики.
— Вадим, спасибо, что помочь хотел, но ты ведь не обязан. Я сейчас дождусь, пока Ирка вернется, и сама Шляпку еще поищу. А ты… Ты чего приезжал то? Ко… мне?
И показалось мне, что ее нежный голос дрогнул надеждой.
— К вам, Маш.
Кошкина жутко покраснела в ответ. Поправила очки строгим учительским жестом.
— К нам?
— К тебе и к дочери. Нашей.
Молчание, повисшее в тесной прихожей, было почти осязаемым. А между нами натянулась ощутимая нить напряжения.
Волнительным жестом облизав пересохшие губы, Кошкина уточнила на всякий:
— Ты… Ты ведь мне не поверил… Разве что-то сейчас изменилось?
Укор, явно прозвучавший в ее интонации, ощущался мною не хуже пощечины. И правильно все, моя Кошка. Могла бы врезать — я заслужил.
Все-таки взял ее руку. Схватил, прижал к своей груди дрожащие пальчики:
— Не знаю даже с чего начать вымаливать у тебя прощения, Кошкина.
Она округлила глаза.
А потом нерешительно переступила с одной ноги на другую. Спрятала взгляд.
— Ну… может, для начала перестать меня звать по фамилии?
Легкий смешок разрядил атмосферу. Маша позвала меня выпить горячего чаю — согреться. Все же по вечерам еще достаточно холодно, и я без куртки промерз словно суслик. Да и утяпался весь пока под машинами ползал.
— Руки можно помыть там, — махнула она на дверь ванной, — но ты, наверное, знаешь.
Я слышал как свистит чайник на кухне, и перебирал в голове слова, которые должен сказать, пока приводил себя в ванной в божеский вид. Вымыл руки, насухо вытер их полотенцем, то свалилось с крючка и с тихим шорохом упало мне под ноги.
Нагнулся. Да так и застыл. В щели меду плиткой и ванной тихо сопя спала кошка. Серая, пушистая — сходится. Почувствовав на себе чужой взгляд, она лениво разлепила глаза и посмотрела
