казалось бы, целую вечность.
У меня, кроме спины, которая стала совсем деревянной, затекли руки, ноги и шея. Я боялся, что не выдержу и грохнусь в обморок прямо тут.
Нет, попасться я не боялся. Всегда можно отбрехаться, что юный парнишка влюбился в прекрасную Шарлотту и проник в комнату, умирая от неразделённой любви. Это можно было бы запросто провернуть, но, если не считать отягчающего обстоятельства в виде непонятного любовника Шарлотты, который явно был не из нашей Агитбригады. Иначе зачем ему тайно проникать сюда через окно? Так вот, если всего этого не считать, то сделать так я не мог по главной причине — у меня был нож, который я украл у Шарлотты. И если меня увидят, то могут найти и нож. И тогда объяснять, как он у меня оказался будет непросто. Да и отдавать его я больше не планирую. Тем более, это мой нож.
Вот поэтому я полустоял-полусидел в чулане в скрюченном буквой «зю» виде и молча закипал от бессильной злобы. Чёртовы призраки словно сквозь землю провалились.
То их слишком много и крутятся под ногами, не прогонишь, то ждешь их, ждешь — и не дождешься никак.
Я сжал зубы. Хотелось выругаться. Очень грязно и долго. К сожалению, шуметь было нельзя. Поэтому я закипал молча.
Скрип пружин и агония любви всё продолжались. Насколько я понял, неутомимый любовник Шарлотты не планирует завершать всё это дело до утра.
Но до утра я тут сдохну.
Я уже был готов распахнуть дверь и уходить с гордо поднятой головой, или прорываться с боем, как, наконец, скрип и стоны утихли. Некоторое время любовники вели себя молча. Утомились, сволочи.
Я уж было обрадовался, что они сейчас уснут, когда мужской голос хрипло спросил:
— Ну и когда?
— Потерпи ещё немножко, котик, — проворковала Шарлотта шаловливым голосом.
— У нас мало времени, — глухо ответил мужчина.
— Я хочу одним махом два дела сделать, — хихикнула Шарлотта.
— Ты опять свои эти художества начинаешь? — буркнул мужчина.
— Ну не сердись, котик…
— Ференц будет опять недоволен, — проворчал мужчина. — Он прошлый раз рвал и метал. Еле удалось его успокоить. Доиграешься.
— Скажи Ференцу, что сейчас осечек не будет. Да и что мне может сделать этот мальчишка? Его нож у меня. А без него он вообще ничего не может! — она коротко хохотнула и с вожделением в голосе хрипло протянула, — иди сюда.
Скип пружин возобновился.
Теперь я сидел в чулане в сильно озадаченном виде. Настолько, что впивающаяся мне в бок железяка, почти не чувствовалась. Стопроцентно она говорила о моем ноже и обо мне. Выходит, какие-то мои враги обо мне знают. И о моих способностях тоже. И подослали ко мне Шарлотту с целью. С какой целью? Убить меня? Обезвредить? Или что?
Тысячи мыслей роились у меня в голове, толпились, толкались, пытались выпихнуть друг друга, да так, что устроили почти хоровод. И я сидел и не мог поймать ни одну. Всё какие-то смутные обрывки и образы.
Примерно через минут десять скрип утих. Прошло еще минуты две и в комнате раздался храп — уснули.
Я продолжал сидеть в чулане и не мог выбраться. Я ведь не знал — уснули они оба, или только любовник Шарлотты? А она, может, в это время просто лежит и о чём-нибудь думает. Девушки после любви порой так себя и ведут. Мужики-то, чаще всего, засыпают сразу.
И если я начну сейчас выбираться, она меня может увидеть и всё.
Ну, где же эти чёртовы призраки⁈
Если мне когда-нибудь повезёт отсюда выбраться — убью обоих. С особой жестокостью. Развоплощу. Причём всех — и Моню, и Еноха и даже Мими. Ну а какой мне от них толк?
Сейчас бы очень пригодилось умение Еноха отводить глаза. Я вздохнул. Или Монино умение заморачивать мозги. Я опять вздохнул.
Но особо даже повздыхать не мог — пыль моментально набивалась в нос и рот, невыносимо заставляя чихнуть. Что чревато.
Держался из последних сил.
Как вдруг раздался скрип и шлепок об пол. И мужской голос сказал:
— Надо уходить. Пошли. Проводишь меня.
Опять послышались звуки поцелуев, которые, казалось, никогда не закончатся.
Я уже бесился изо всех сил и готов был выходить прямо сейчас и убивать обоих любовников. Но тут стукнуло оконце и Шарлота прошлёпала обратно. Скрипнула кровать и буквально через мгновение послышалось мерное сопение с присвистом — Шарлотта уснула.
Тотчас же я вылез из чулана и на цыпочках, готовый рвануть в любой момент прочь, прокрался к двери. Хорошо, что замок был здесь примитивный и громко не щёлкал. Тихонечко-тихонечко отворив дверь, я прокрался прочь, в коридор, затем прикрыл за собой дверь и, также осторожно ступая, проскользнул к себе в квартиру.
Фух! Дома!
И главное — мой нож со мной!
Я оглянулся в поисках Еноха и Мони. Но моих призраков нигде не было. И Мими тоже куда-то опять пропала.
Ну и ладно, всё равно куда они денутся — рано или поздно припрутся ко мне. Я зачем-то сунул нож в распотрошённый кукольный трупик, которым иногда ещё игралась Мими.
Посчитав свою миссию выполненной, я умылся, отфыркиваясь и отплёвываясь. Дошел до кровати и рухнул в неё. Уснул, кажется, ещё на подлёте к подушке.
А утром я проснулся от визга. Кричала Шарлотта. Не своим голосом.
Я потёр глаза и попытался спросонья понять, что там происходит. Чего она орёт с утра? На часах было шесть тридцать. Ещё бы спать и спать. Но нет — орёт.
Я хотел накрыть голову подушкой, когда в дверь забарабанили.
— Открывай, Генка! — донеслось из-за двери.
И призраки мои так и не вернулись. Не было ни кого, чтобы объяснить мне, что там. Чтобы я успел подготовиться. Нет, если вернутся — развоплощать, скорей всего, не буду. Я без них — как без рук. Так что просто сурово накажу.
В дверь опять заколотили. По-моему, ещё и ногами.
— Иду! — хрипло каркнул я, слез с постели и потащился открывать.
Не успел я открыть дверь, как меня буквально смели — в квартиру ворвались Гудков, Нюра Рыжова и Семён. Из-за их спины выглядывала заплаканная Шарлотта. Из коридора пытались заглянуть остальные. Я различал, тех, что стояли ближе — Епифана-Зубатова, Люсю, Клару и вроде Гришку.
— Где? — рыкнул на меня Гудков, — где ты его дел, Капустин! Признавайся лучше по-хорошему!
— Кого дел. Макар?
