А этот любовничек Шарлотты, может, уже не раз этот трюк проделывал.
— Да что ты такое говоришь! — возмутился я, — Шарлотта живёт у нас второй день. И она не знала, что её именно в эту пустую квартиру поселят. Могли же к Нюре и Люсе подселить, там места много.
— А может, она уже не впервые вот такое вытворяет. Вы же не единственная агитбригада, что сюда приехала. Другие командировочные тоже бывают. И селят их, как я понял, в этом же доме. Может, Шарлотта их всех обрабатывает.
— А я говорю, что Роман это! — влез Моня, — он с лошадьми занимается. Это главный аргумент.
— Но у Шарлотты был нож Генки! — возразил ему Енох.
— Ну и что, что нож. Может, она его украла у кого-то. Или ей тот же любовник подарил? Да вариантов море, — запальчиво воскликнул Моня.
Они принялись спорить и переругиваться, что у меня аж голова заболела. Я не выдержал и цыкнул на них:
— А ну тихо! Раскудахтались тут! Что-то дисциплина совсем хромает.
— Ты зря придираешься, Генка, — поучительно молвил Енох, чем окончательно вывел меня из себя.
— Кто позволил вам бросить меня одного в квартире Шарлотты⁈
— Ну Моня сказал… и я подумал… — заюлил Енох.
— Что Моня⁈ Что Моня⁈ — заверещал возмущённый одноглазый, — да ты же сам говорил, мол, давай найдём улику и тогда Генка увидит, кто чего стоит! Что, разве не было такого? Не было⁈
— Тьху на тебя! — сплюнул Енох и обиженно замерцал.
Я слушал перепалку духов и молча злился. Они меня окончательно выбесили.
— Так, — тихо сказал я угрожающим тоном, и призраки моментально умолкли, — я больше не желаю вас видеть. Нормального отношения вы явно не понимаете. Мне с вами не по пути. Я бы сейчас мог вас развоплотить и не заморачивался бы. Но мы с вами прошли большой путь. И хорошие дела я не забываю. Но терпеть это дальше я не намерен. Поэтому у вас два варианта. Первый — вы проваливаете и больше я вас видеть не желаю. Второй — я развоплощаю вас. И где, кстати. Мими? Её это тоже касается.
— Генка! — завопил перепуганный Енох, — мы с тобой сколько прошли! Я твой первый призрак! Ты Анфису хоть помнишь? И вот как ты меня после всего этого развоплотишь? Нет, нельзя так поступать со мной!
— Тогда уходи, — буркнул я и отвернулся.
— Генка! — продолжал умолять Енох, — я к тебе привязан. Более того, я завязан на тебя. После того. Как я отцепился от доски, я теперь привязан к тебе.
Я аж глаза вытаращил. Не знал об этой особенности.
— И ты молчал, — процедил я с упрёком.
— ты не спрашивал, — выкрутился Енох и заканючил, — Генка, оставь меня. Я исправлюсь! Клянусь своей бабушкой!
— И меня оставь, Генка! — заверещал и Моня, — если ты прямо так настроен, то давай хотя бы отложим вопрос до того времени, пока колдуна этого не найдём! Тебе одному будет сложно.
В чем-то он был прав, и я кивнул, соглашаясь:
— Отложим. Но когда найдём колдуна, мы к этому вопросу снова вернёмся.
Призраки явно повеселели. Я понимал, что они надеются, что пока разберёмся со всей этой историей, я перезлюсь и они останутся. Ладно, посмотрим. Я человек злопамятный.
— А сейчас мы куда? — льстиво спросил Моня.
— Отнесу деньги Лёле и пойду на Агитбригаду. Нужно ученика колдуна искать.
Я вернулся по той же дороге, подошел к знакомому уже бараку и постучал в знакомую дверь.
В ответ — тишина.
— Спит, — предположил Енох.
— Я сейчас проверю, — торопливо сказал Моня и влетел внутрь сквозь дверь.
Я пока постучал ещё раз.
Опять тишина.
— Генка! — из двери вылетел всклокоченный Моня с выпученными глазами, — ты представляешь — Лёля мертва!
— В смысле? — не понял я. — Как мертва? Я же с ней полчаса назад разговаривал…
— Повесилась, — растерянно протянул Моня, — и на лбу знак такой же.
Глава 14
Но сбыться моим планам было не суждено.
Только-только я вернулся обратно домой, как на меня тут же набросился Гудков:
— Капустин, ты где шляешься⁈ — возмущенно закричал он, — ты почему ещё до сих пор не готов?
— Я всегда готов, — машинально ответил я, но сообразил уточнить, — Макар, а куда я должен быть готов?
— В Рживец ехать, дубина ты стоеросовая! — окончательно вышел из себя Гудков, — я же тебе русским языком ещё вчера сказал, что ты с Романом едешь за реквизитом!
— Ну так и поеду, не вопрос, — беспечно пожал плечами я, — сейчас позавтракаю, соберусь и поеду.
— Что⁈ Да ты ещё будешь дурака валять тут⁈ Роман лошадей давно запряг, тебя ждёт, вы должны были ещё час назад выехать!
Гудков долго ещё разорялся и орал, пока вышедший на крики Епифан-Зубатов не сказал ему, что он задерживает меня, а там же кони, запряженные во дворе и давно ехать надо.
Поэтому мне пришлось разворачиваться, не заходя даже в комнату. О завтраке я вообще молчу. Соответственно настроение у меня было совершенно не ахти, а в животе укоризненно урчало.
— Долго спишь, — мрачно обронил Роман, даже не взглянув на меня.
Он подкрутил что-то из лошадиной сбруи, пока я садился в телегу (фургон нам не дали, пришлось так). Причем я сперва хотел сесть рядом с ним, на козлах, но Роман хмуро бросил:
— В телегу полезай.
Я разводить споры не стал, и так понимал, что с опозданием мой косяк, поэтому без лишних слов покорно полез в телегу, улёгся на душистом сене и принялся смотреть на небо и облака, пока Роман правил.
Мы выехали из города, лошади неспешно потащили телегу по грунтовой дороге, облака в небе были словно с инкубатора — одинакового размера и формы. Телега мерно покачивалась, колёса ритмично поскрипывали, я сперва просто смотрел на небо, потом принялся от нечего делать пересчитывать эти облака, поэтому не даже понял, как уснул.
— Капустин! — меня ощутимо тряхнули за плечо.
— Что? А? — подскочил я, спросонья оглядываясь и не понимая, где я и что я.
Мы стояли посреди лесной поляны. Меня за плечо тряс
