Мими и периодически тяжко-тяжко вздыхал.
А я тем временем пошел к себе в комнату и с сожалением глянул на кровать. Чёрт! Я уже сколько времени в этом мире, и когда уже я только смогу нормально выспаться⁈
Нет, вот только закончу с этими делами и выполню задачу вредного дедка, похожего на Николая-чудотворца, так сразу поеду в Кисловодск, буду пить нарзан, ходить в соломенном сомбреро и неспешно прогуливаться по главной площади.
— Где кукла? — просил я Мими.
— Ы! — печально поведала мне о своей проблеме та, демонстрируя кукольный трупик без головы.
— Мда, так дело не пойдёт. — констатировал я, — нужна новая кукла.
Мими при этих словах радостно подпрыгнула, так что её косички с бантиками тоже весело подпрыгнули, а вот зубы клацнули, причём так клацнули, что любопытный Моня, который крутился рядом предпочёл срочно вспомнить о неотложных делах и ретироваться.
— Да, Мими, –вздохнул я, придётся идти в магазин за куклой.
Мими вопросительно посмотрела на меня, и я поправился:
— За двумя куклами. Одну возьмём для дела, а вторую ты сама выберешь. Тем более ты сегодня спасла меня.
Мими издала полухрип-полусмех, что означало у неё высшее проявление радости и крутнулась на одной ножке.
— А это надолго? — спросил наблюдавший за всем этим Епифан-Зубатов, — а то у меня завтра прямо с утра две лекции подряд. Гудков постарался, ипиегомать. Ему Нюра наябедничала, что я опять у Шарлотты ночевал, а Клару бросил, так он меня теперь воспитывает.
— Смотри, сейчас идём в магазин. — начал перечислять я, — там покупаем куклы. Возвращаемся сюда, я переношу тебя в куклу. Затем я иду к тому месту, где спрятан труп Романа. Переношу тебя в Романа. Ты идешь в логово братсва и всё у них выведаешь.
— Да я не знаю… — начал было ныть Епифан-Зубатов, но я перебил:
— С тобой будет Енох и он тебе всё подскажет. На крайний случай позовёт меня. Если засыпешься, главное — тяни время. Я должен выйти на главаря.
— Так то же колдун! — охнул Епифан-Зубатов.
— Я знаю.
— Он меня развоплотит, — забеспокоился Епифан-Зубатов.
— За это не переживай, мы сделаем так…
Но договорить я не успел — в дверь постучали. Причём требовательно, громко.
— Это Клара, — не удержался от ехидства Енох, который уже слетал в разведку.
— Что делать? — всполошился Епифан-Зубатов, — она не должна меня здесь видеть.
— Под кровать! — велел я и открыл дверь.
На пороге стояла Клара и взгляд у неё был недобрый:
— Капустин, ты не забыл, я надеюсь? — зло процедила она прямо с порога, — две недели скоро истекут…
* * *
*Евангелие от Матфея, глава 5.
Глава 15
— Еще две недели не прошло, — ответил я Кларе. Ответил очень спокойно, практически ровным тоном. Это её выбесило ещё больше, и тут я окончательно понял, что с нею нужно что-то решать.
— Но ты вообще ничего не делаешь! — зло прошипела она, — я же вижу! И Зубатов постоянно вокруг Шарлотты увивается! А должен увиваться вокруг меня! В общем, Капустин, хочешь жить спокойно — сделай то, что я тебе говорю. Иначе…
Она нервно хохотнула и вышла из комнаты, изо всей дури хлопнув дверью. Висящая на стене черно-белая картинка в двумя жирными ангелочками с кроваво-алыми ртами, отвалилась и упала на пол.
— Генка, она опасна! — заявил Енох. — Она ненормальная! Бешеная!
— Знаю, — еле слышно буркнул я (Клара ведь такая, что может и подслушивать).
— Слушай, Генка, — сказал Епифан-Зубатов и вылез из-под кровати, — я вот что думаю…
И тут меня накрыло. В глазах потемнело и что там было дальше — не помню.
В себя приходил медленно, сознание толчками возвращалось, периодически бросая меня в омут боли. Болело, жгло, трясло меня так, что некоторое время я словно балансировал в вязком киселе из боли и страданий. Поэтому я далеко не сразу обратил внимание на шёпот:
— Но он потерял много крови… — судя по возмущению — явно Моня.
— Почему ты не сказал сразу? — сварливо шикнул второй. Это был Енох.
— Так это ведь ты же с ним ходил! И это ты должен был сказать! — возмутился Моня.
— Должен… должен… — проворчал Енох, — я старше тебя почти на… а, неважно… я старше тебя! И поэтому мне простительно забывать кое-какие незначительные вещи. А ты молодой ещё. Мог бы и проконтролировать!
— Незначительные⁈ Да он же истекает кровью! — опять Моня. — И что теперь делать?
Дальше не знаю — реальность снова выключилась.
Следующее пробуждение было ещё болезненнее, особенно жгло плечо, там, где я поймал пулю.
— Генка! Генка! Генка! Ну Генка же! — монотонно звал меня Моня. — Генка! Очнись, Генка!
Он так заколебал меня своим нытьём, что я собрал все силы и простонал.
— Генка! Очнулся! — обрадовался Моня, — ты полежи здесь. Я сейчас.
Угу, типа в таком состоянии я сейчас подскочу и побегу куда-то. Я усмехнулся, но тут же зашипел от боли.
Некоторое время ничего не происходило. Я просто лежал (на полу, по-моему) и пытался не стонать от боли. Затем послышались какие-то звуки. Я прислушался — шаги в коридоре.
Только бы не Клара! В таком состоянии я её не выдержу. Да и Гудков с остальными лучше бы не видели меня таким. А то, как я им объясню, что со мной приключилось — не представляю.
Скрипнула дверь и на мой лоб легла прохладная мягкая рука:
— Да он же горит весь, — голос был странно знакомым и принадлежал явно женщине (повернуть голову и посмотреть я не мог из-за слабости и боли). — Сейчас я его.
Меня аккуратно перевернули.
— Открой рот, Гена, — сказал голос. — Это надо проглотить. Тебе полегчает.
Я послушно разлепил спекшиеся губы и мне прямо в рот потекла горькая жидкость. Я закашлялся, но проглотил.
— Вот так! — удовлетворённо сказал голос. — Потерпи немного. Знаю, что горько, но зато сейчас тебе сразу станет легче.
И правда, через пару ударов сердца боль отпустила, и я смог прийти в себя.
Я сразу же сел и посмотрел на мою спасительницу. К моему удивлению, это оказалась утренняя старушка, которая с примусом.
— Здрасьте, — удивленно протянул
