я, — куклы есть. Так, Мими, выбирай любую, а в ту, что останется, сейчас будем переносить Епифана. Ты готов, Епифан?
Мими схватила куклу и учапала куда-то по своим делам прямо сквозь стену.
Ну и ладно, у меня сейчас более важные планы. Я торопливо вытащил из схрона под паркетиной листы с заклинаниями и принялся выбирать нужное.
И тут в дверь постучали.
Я торопливо спрятал листочки и пошел открывать, умоляя небеса, лишь бы это была не Нюра, не Клара и не Жорж.
Но это оказалась малышня.
— Генка! — сказал Шпилька, — мы с Карасиком ходили сегодня к вокзалу и видели такого дядьку, как ты говорил.
— Да ты что? — обрадовался я, — рассказывай.
Пока один шкет рассказывал, я вытащил кусок пирога с вишней, заныканного на ужин, порезал и выставил перед малышнёй:
— Налетай! — велел я и отложил для Шпильки кусок, чтобы, по справедливости.
Мы беседовали с Шпилькой, пацаны с Улькой ели, потом, наконец, они все ушли.
И я облегчённо вздохнул — новостей особых не было, я понимал, что мелкие шкеты просто хотели есть, вот и пришли.
Ну да ладно, с меня не убудет, зато детей покормил.
— Ну что же, — сказал я Епифану-Зубатову, — вылезай из-под кровати, будем тебя сейчас в куклу пересаживать.
— Генка, — тихо сказал Моня, — а куклы нету.
— Как нету? — удивился я, оглядываясь, — была же.
— Так Улька увидела и свиснула.
* * *
* Аггея, глава 1, стих 6.
Глава 16
Ох и выбесило меня всё это!
Нет, так-то я в принципе всё понимаю — ребёнок, маленькая девочка увидела куклу, о которой она даже и мечтать никогда не смела, и всё — пропала. Но мне от этого не легче — труп Романа лежит почти под носом у властей, плюс на улице жарко, а что если он раздуется и завоняет? И вот как такой вонючий Роман пойдёт к колдуну? Да тот же его на пушечный выстрел не подпустит!
— А вы куда смотрели⁈ — вызверился я на призраков.
Моня отморозился, дескать он вокруг летал, разведку осуществлял, а вот Енох ничего выдумать не успел и получил сполна. Да и в сердцах снял я с него аж три балла. Енох надулся и даже разговаривать не хотел.
— В общем так, — буркнул я, — сейчас пусть Моня летит к детям, в притон ихний и посмотрит, есть там Улька с куклой или нет. А ты, Енох, ищи Мими и пусть несет мне свою куклу. Скажи, что временно это. Потом отдам.
Призраки после моей взбучки только прыснули в разные стороны. Красота.
А я остался с Епифаном-Зубатовым.
— Генка, а ты точно уверен, что у тебя всё получится? — занервничал тот.
— Не нуди, Епифан, — отрезал я, — и так тошно.
Пока решался вопрос с куклой, я сменил перевязку и привёл себя в порядок: помылся, переоделся, чуток отдохнул, как появился сперва Моня, потом Енох.
— Ну что там? — спросил я.
— Улька там не появлялась, — отрапортовал Моня, — пацаны её ищут, но она стопроцентно где-то с куклой запряталась. Пока не наиграется и есть не захочет — не придёт.
— Это да… — вздохнул я.
— Генка, может, ну её, эту Ульку с куклой? — осторожно сказал одноглазый. — Я так понимаю, у неё никогда куклы не было. Пусть играется.
— Да мне же не жалко, — поморщился я, — но только я в магазине две последние забрал. Новые привезут на следующей неделе только. И то не факт. А нам сейчас надо. А то труп Романа протухнет.
— Ну это да… — кивнул Моня.
— Сейчас Мими принесёт куклу, — объявил Енох, эффектно появившись передо мной.
— Отлично! — обрадовался я и ещё раз пересмотрел заклинание на листочке и антизаклинание.
Вроде всё нормально.
Когда Мими отдала куклу, я переместил туда Епифана, схватил её и ринулся на выход. Моня и Енох страховали, чтобы не нарваться на Нюру или ещё кого похлеще.
Но обошлось.
Труп Романа так и лежал в каком-то сарае. По его остекленевшему глазу сыто ползла жирная зелёная муха. И к моему ужасу он действительно уже здорово так протух и начал ощутимо пованивать. Но выбора у меня нет — авось принюхиваться не будут. Всё же Роман у нас в агитбригаде был около лошадей, так что если что, на них списать можно было.
Так я попытался себя успокоить.
— Только ты побыстрее, — взмолился Епифан, когда я перекинул его в труп Романа.
— Угу, — сказал я и посмотрел на полученный результат.
А посмотреть было на что. Роман, с раздувшимися синими губами и разбитой бровью, встал и, неуверенно покачиваясь, постоял немного. Буквально через миг он рухнул обратно. От этого движения старая куртка распахнулась и показались вывороченные наружу рёбра.
— Помоги, Генка, разобьётся же! — взвизгнул Моня.
Я подскочил к Роману и помог ему подняться, морщась от сладковатого запаха. Тот застыл на дрожащих ногах и уцепился за моё плечо.
— Ну как ты? — спросил я.
— В Зубатове было лучше, — пожаловался Епифан, пытаясь застегнуть куртку, — здесь сильно брюхо и грудь тянет, и болит всё. И тошнит. Ох, не могу я, Генка.
— Ну, потерпи немного, — попросил я Епифана. — Чем быстрее ты всё выполнишь, тем быстрее я тебя перенесу обратно.
— Слушай, Генка, его как-то умыть надо, что ли, — осторожно подал голос Енох, он уже перестал на меня дуться. А, может, решил зарабатывать баллы.
— Ты прав, — согласился я.
Вид у Романа был жуткий. Кроме того, я боялся, что его левый глаз может несвоевременно вытечь. Такой он был какой-то, словно вот-вот лопнет.
— Всё, давай, Епифан, иди, — подытожил инструкции я, как только вид Романа стал не столь вызывающе-тухлым.
И Епифан пошел. Моня полетел за ним следом, но на некотором расстоянии, если что будет страховать.
А мы с Енохом остались ждать.
Я сидел на перевёрнутой старой бочке и рассматривал нож, точнее заточку, которую поджарил мне Софроний.
Не знаю, мне показалось или нет, но за время, что я им пользуюсь, вид его несколько изменился — он стал как будто крепче. И изредка у меня складывалось впечатление, что, если смотреть через него на солнце, там
