у него-то в башне, небось, только нижние этажи… А у меня…
Аруга Иотил говорил сам с собой, бесцельно шамкая ртом. Вскоре он, очевидно, убаюкал себя, погрузившись в гневную дремоту, запрокинув голову.
– Господин льор Аруга Иотил, – не знала, как точно обратиться к чародею Софья.
– А? Что? Снова ты? – очнулся старик, хлопая глазами, как филин в полдень.
«Куда ж я теперь денусь?!» – почти со злостью подумала Софья, осознавая, что попала в почти мертвую башню. Она уже видела, как окончательно цепенели великаны. И новый знакомый производил лишь еще более удручающее впечатление.
Что же так расхваливал ей Раджед в Эйлисе? Куда звал? В свой оазис посреди пустыни? На пир во время чумы? Не зря в его расширенных оранжевых глазах читались искры безумия, не просто так улыбка свивалась острым серпом, утаивая истинное положение вещей.
Теперь Софья узрела всю правду. Она сама стояла посреди бедствия чужого мира, измученная, шатающаяся. В этой башне камни не пели, даже не светились последними искрами тени цветов. И Софья не знала, что ждет ее, какие опасности готовит каждый следующий миг. Оставалось только искренне верить в неслучайность событий, в силу Провидения.
Но никто не знал, сколько людей попадало в подобные порталы, сколько до нее девушек очутилось в Эйлисе. Вернулись ли они? Или были погребены где-нибудь на рудниках? Внезапно Раджед предстал чудовищным воплощением Синей Бороды. Софья содрогнулась от мысли, пусть даже некий Сумеречный Эльф убеждал, что у янтарного льора нет намерения ее убивать. Она уже никому не верила, ожидая, что и старец на троне вот-вот заточит ее в темницу или испепелит на месте. Но льор Иотил махнул рукой, вкрадчиво указывая на дубовую толстую скамью, которая примыкала к тяжелому столу:
– Садись пока. Дай старику подумать.
Беглянка неуверенно приблизилась к яствам, положив ладони на холодную столешницу. Так она и замерла, припоминая, что еда возникла по воле магии уже после ее прибытия.
– Ешь. Покажи свои хорошие манеры. В Эйлисе не принято отказываться от угощения. А тот, кто вкусит его, уже не может быть обижен под сводами башни.
«Обычай, как у нас в восточных странах», – отметила Софья, припоминая уроки истории. Если Раджед так настойчиво предлагал ей угощение, стало быть, он и правда не желал причинять вреда. Да, убивать он, пожалуй, не намеревался, но все остальное, вероятно, считал логическим продолжением гостеприимства. «И будь ты проклят за все это, будь ты проклят!» – немо рычала Софья, потому что даже самую светлую душу способны затуманить горе и муки.
Но вот представился шанс отдохнуть. Перед ней стояла обычная пища, без особых изысков оформления: жареное мясо в окружении тушеных овощей, круглый хлеб, сыр, мед и какие-то незнакомые грибы. Все источало резкий запах приправ. Приборов не было, как и тарелок. Вместо них предлагались, очевидно, куски черствого хлеба.
Аруга Иотил явно жил представлениями далеких эпох, не заботясь о течении времени. Оно избегало старца вместе с любыми изменениями, лишь порой намекая, что жизнь катится к завершению. Значит, льоры тоже старели… И не просто так в уголках глаз и губ янтарного льора возникли морщинки. Только сколько же ему было лет? Сорок или четыреста? Но все любопытные раздумья уносило неиссякаемое возмущение.
– Что ты медлишь? Боишься меня? Боишься… – слегка усмехнулся Аруга Иотил, вырвав из размышлений. – Не бойся, уже некого. Да, раньше меня все боялись, а теперь… теперь… За девятьсот пятьдесят лет многое изменилось. Слишком многое.
Лицо старика померкло, мелькнувшее подобие снисходительной улыбки вытянулось тягостной печалью. Он вновь замер на троне, точно глядя сквозь даль времен. Софья же косилась на стол, голод брал свое.
«Если Эльф запрещал пробовать пищу во дворце у Раджеда, то про остальные башни он ничего не говорил», – подумала она, глядя со скрытым опасением на щедро накрытый стол. Вряд ли льор Иотил хотел ее отравить или погрузить в неестественный сон. Он устало охал, ворочаясь на широком троне, точно долгий период провел в полной неподвижности.
Софья поглядывала на старика, неуверенно пробуя картофель. Много съесть не удалось, сказывался стресс. Да еще желудок скрутило от нежданного подношения судьбы. Но обычай гостеприимства был вроде бы соблюден. Она устало согнулась подле стола на лавке, с трудом удерживая себя от того, чтобы не лечь подбородком на столешницу. Голова наливалась чугуном, но смутные предчувствия не давали покоя. Ее не ждали, великаны отправляли, не ведая, как обстоят дела у их «мудрейшего». А он только говорил сам с собой, горестно сетуя:
– Эйлис умер. Ничто не спасет его. Мудрость предков потеряна. В усобицах из всех льоров уцелело только семь гордецов. – Глаза старика впились расширившимися пропастями в гостью. – Софья, ты не должна допустить, чтобы такое случилось и с вашим миром.
– Боюсь, у меня нет на это силы, – сдержанно отозвалась гостья, уже считая, что ее отправили к беспомощному сумасшедшему. – В нашем мире свои чародеи, хоть и без магии.
Старик устало вздохнул, точно угасая и ссыхаясь в недрах своего трона, и продолжил:
– Виноват и я в том, что случилось. Софья! Послушай! Если Нармо захватит земной портал Раджеда, то ваш мир неизбежно пострадает! Нельзя допустить этого…
– Я не маг и не воин, – тихо ответила Софья, как на экзамене. – Я только хочу вернуться домой вместе с сестрой! Каменные великаны сказали, что вы поможете. Неужели… они обманули?
Она смахнула выступившие на глазах слезы обиды. Она устала, слишком устала, что все ее обманывают. Сначала Раджед, потом Сумеречный Эльф, потом каменные исполины. В мире все казалось зыбким и неустойчивым, как песок, что поедает оазисы, оставляя лишь опаленную жаром пустыню.
– Я бессилен, – раскинул слабые руки льор Иотил, глядя поверх всего, вновь предаваясь воспоминаниям: – Раньше мои владения простирались от Жемчужного до Туманного морей. Но когда моя племянница Илэни Тахрапзо раскрыла магическую силу дымчатых топазов, я оказался слабее. Теперь она здесь властитель. – Старик вздрогнул, подозрительно озираясь по сторонам, грозя сморщенным костлявым пальцем. – Опасайся ее. Ох, Илэни… Бедная моя девочка, ее сердце изъязвлено ревностью и ненавистью. И все из-за Раджеда.
Похоже, янтарный чародей фигурировал во всех историях уцелевших льоров. И не в лучшем свете.
– Значит, это из-за Раджеда ваш мир умирает? – нахмурилась Софья, сжимая кулаки.
– Нет… – покачал головой Аруга Иотил, всплеснув руками. – И да. Раджед лишь самодовольный гордец. Настоящая опасность – это Нармо и Илэни. Они намерены заключить союз и захватить все льораты по обе стороны Янтарного моря. Зато у Раджеда есть земной портал, но он никого не желает к нему подпускать. Он мог бы вывести всех нас! Он
