таким образом.
Мы летим по центральным улицам.
На большинстве широких улиц в Москве разрешенная скорость в шестьдесят километров в час.
Мы уже набрали больше девяносто.
Смотрю на часы, на остановке мы потеряли секунд тридцать. Пока не критично.
Главное, чтобы дальше по пути нас не поджидало никаких сюрпризов.
Садовое. Выскакиваю на него.
— А вы видели? Нам везде зеленый горит! — восхищенно восклицает Настя.
— Поплюй через левое плечо, а то накаркаешь, подруга! — Татка все еще волнуется, первоначальная порция адреналина еще не до конца растворилась в крови.
— Тьфу, тьфу, — это Настя поплевывает, через левое плечо.
— Э, подруга! Ты давай, на меня-то не плюй, — шутливо возмущается Маринка, — я тебе ничего плохого не сделала.
Вроде все начинают понемногу трезветь.
На Садовом минимум транспорта. Шестерка летит по отлично уложенному асфальту сто двадцать.
Начинаю сомневаться, стоит ли уходить на Дмитровку и Останкино. Можно проскочить прямо и выехать на тот же Проспект Мира, по которому решили ехать соперники, но там нет левого поворота, а разворот на Садовом далеко — у Красных Ворот.
Решаю не менять маршрут.
На этом последнем куске маршрута всего одно препятствие, от которого может зависеть исход гонки.
Это железнодорожный переезд.
Довольно быстро подъезжаем к нему. Но горит красный, а поезда не видно. Переезд автоматический с опущенным шлагбаумом.
Девчонки начинают по очереди нервничать.
— Ну где же он? Где поезд! — Татка кусает руки.
— Это все я накаркала! — Марина ерзает на месте.
— Да помолчи уже, Саш, а нам обязательно ждать? Может, объедем шлагбаум?
В другой ситуации я, может, так и поступил бы, но не сейчас, когда у меня три прекрасные нимфы в машине.
Я постукивал пальцами по рулю, но поймав взгляд пассажирок, перестал, поняв, что мое нервное возбуждение передается и им.
— Спокойствие, только спокойствие. Не переживай, тебе не придется показывать сиськи чужим дядям! Я спасу тебя от позора!
— Настя, ну ты дура! — Татка по-дружески толкает Настю в плечо.
— Сань, прости, я и правда дура, — она виновато погладила меня по коленке, — Да я уверена, что мы приедем первыми, Саня знаешь, как в Риге гонял. Да, Сань?
— Был приказ меня не щупать! — улыбнулся я, — я тебя прощаю, но так легко ты не отделаешься
— Приказ был, но это нога! — возмутилась Настя
— Что нога?
— Я точно помню, что ты запретил хватать за плечи, руки, голову. Про ногу ничего сказано не было.
Наконец, мимо нас пронеслась зеленая пригородная электричка.
Трогаюсь и через минуту лечу по Звездному бульвару к ВДНХ.
Подлетаю к «Покорителям Космоса».
— Костя, Костя! Давай скорее нашу бумажку! — кричат девчонки, высунувшись по пояс из окон.
К машине подбегает улыбающийся Костя. У нашего волонтера в руках бутылка коньяка.
— Давно они отсюда уехали?
Глава 13
Трогаюсь и через минуту лечу по Звездному бульвару к ВДНХ.
Подлетаю к «Покорителям Космоса».
— Костя, Костя! Давай скорее нашу бумажку! — кричат девчонки, высунувшись по пояс из окон.
К машине подбегает улыбающийся Костя. У нашего волонтера в руках бутылка коньяка.
— Давно они отсюда уехали?
* * *
Он задумчиво смотрит на часы и протягивает в окно контрольный листок.
— Буквально минуты две назад. Передавали привет и приглашение в Омск.
— Куда они поехали?
Он машет рукой в сторону Проспекта мира. Оно и понятно. Омичи — профессионалы. Поехали обратно тем же путем.
Самая короткая дорога эта та, которую знаешь, гласит старая поговорка гонщиков-раллистов.
— Догоните?
— И перегоним! — Настя забирает листок
— Спасибо, Кость! Увидимся когда-нибудь!
Я трогаюсь с места.
— Девчонки, девчонки!
Но он, стоя на месте, уже уменьшается в зеркале заднего вида.
Вижу, что парень раздосадован, — Костя машет рукой на прощание, наверно хотел у кого-то из девчонок просить телефон на прощание.
— А ничего такой, симпатичный, — комментирует Маринка, я бы с таким пошла на свиданку, — целовалась бы….
Она мечтательно закатывает глаза.
— Еще успеешь, как ты себя чувствуешь, не тошнит больше? — спрашиваю на ходу.
— Нееее, я уже как стеклышко. Точнее как огурчик. За меня не переживай.
Экипаж наших соперников не учитывает маленького нюанса. Не зная города, они доехали от Воробьевых гор сюда к ВДНХ довольно быстро.
Но обратно они должны маленько заплутать. Дело в том, что Сретенка односторонняя, у метро Колхозная им придется искать объезд.
Это единственный участок на обратной дороге, где я могу существенно сократить разрыв и обойти их.
Я рвусь по Проспекту мира в направлении центра. Нам опять везде горит зеленый.
Обгоняя очередного таксиста, вижу, как он крутит пальцем у виска. Таксист взрослый, лет пятидесяти-шестидесяти. В серой клетчатой кепке.
Сейчас такие модные. То ли после «Места встречи изменить нельзя» с Высоцким, Конкиным и Джигарханяном, то ли после «Шерлока Холмса» с Ливановым и Соломиным.
Губы таксиста шевелятся, брови нахмурены.
Да, дядь, все верно, я немного сумасшедший. Ты трижды прав, особенно если узнаешь, что на кону стоят буфера лучшей подруги моей сестры.
И я лечу по ночной Москве с тремя клевыми девчонками, чтобы уделать гоночный Москвич из Омска.
Наверно, когда-нибудь я тоже стану таким старым пердуном, который будет видеть дерзкие молодые лица за рулем и поносить их на чем свет стоит.
А сейчас мне нужно проскочить на Цветной Бульвар, дальше Бульварное, надеюсь, там будет мало трамваев.
— Жаль, что у нас в машине нет магнитолы, музон бы сейчас не помешал, — жалуется татка.
— Это, да, — отвечаю я, внимательно глядя на дорогу.
— А хотите, я вам спою? — спрашивает протрезвевшая окончательно Маринка
— Лучше не надо, Марина, я тебя умоляю, — смеется Настя.
— А я не возражаю, Сань, можно? — Татка обращается ко мне, когда мы проскакиваем под Садовым Кольцом и сворачиваем к цирку, где директором работает наш Юрий Никулин.
Пока мой план срабатывает. Я нигде не теряю время. Мне кажется, что даже иду с опережением графика.
Ну как графика. Я просто разбил мысленно маршрут на участки и попробовал определить минимальное время, за которое смогу проехать. По моим подсчётам я в «жирном плюсе».
У меня ушло до Бульварного кольца примерно на полторы минуты меньше, чем я изначально рассчитывал.
Пока рано радоваться. На Бульварном полно светофоров. Но нам опять везет. Нам будто
