что там пахнет мной. Моей магией, оставшейся после готовки. Она инстинктивно тянется к источнику тепла. Я посмотрел на часы. Четыре утра. Скоро рассвет.
Нужно поспать хотя бы пару часов. Завтра война на два фронта: с цензурой комитета и со смертью, которая стоит за плечом у моей напарницы.
Я вернулся в кровать, отодвинув спящего Рата ногой.
— Никаких гербариев, — буркнул я, закрывая глаза. — На моей кухне ничего не сохнет. Только вялится.
Сон пришёл тяжёлый, без сновидений. Чёрный, как соевый соус, который вскоре должен будет взорвать этот город.
* * *
Мы со Светой стояли на перроне. Продюсер нервничала. Она то и дело поправляла воротник своего пальто, хотя ветер здесь не гулял, и постукивала каблуком по брусчатке. Её раздражало не ожидание. Её раздражало то, кого мы ждём.
— Игорь, — пробормотала женщина. На людях мы держали марку. — Ты уверен, что нам нужна именно она? В городе полно врачей. Магических, платных, дорогих. Зачем тащить аптекаршу из Зареченска?
— Потому что мне нужен не врач, который напишет отчёт в Управу о странной болезни пациентки, — спокойно ответил я, не отрывая взгляда от приближающегося локомотива. — Мне нужен специалист, который умеет держать язык за зубами. И который знает толк в… нестандартных смесях.
— Нестандартных, — эхом повторила Света, сузив глаза. — Звучит как «незаконных».
— Мы в шоу-бизнесе, Света. Здесь всё немного на грани.
Поезд замер и двери вагонов с писком отворились. Из третьего класса повалил народ с тюками, корзинами и кричащими детьми.
Но мы смотрели на первый вагон.
— А вот и наша кавалерия, — пробормотал я.
На перрон ступила Вероника Зефирова.
Я ожидал увидеть её в привычном образе: строгий, но обтягивающий халат (пусть и под плащом), деловитость, лёгкий налёт провинциальной суеты. Но Вероника умела удивлять.
На ней было пальто цвета тёмного бордо, явно не из дешёвой лавки. Шляпка с вуалью, скрывающая половину лица, придавала ей вид скучающей вдовы богатого помещика или светской львицы, решившей посетить глушь инкогнито. На руках — лайковые перчатки.
Но главное — это саквояж. Небольшой, из толстой кожи, с массивными латунными замками. По тому, как напряглась её рука, когда она перехватила ручку, я понял: там внутри не сменное бельё и не дамские романы. Там стекло, жидкости и, возможно, кое-что потяжелее.
Света рядом со мной издала звук, похожий на сдувающуюся шину.
— Эффектно, — процедила она.
Вероника заметила нас. Вуаль чуть качнулась, и я увидел знакомую улыбку — не столько приветливую, сколько оценивающую. Она шла к нам не спеша, лавируя между носильщиками так, словно они были мебелью.
— Игорь, — её голос звучал чуть ниже обычного, бархатисто и весомо. — Светлана. Какая честь — личная встреча.
— Вероника, — кивнул я. — Рад, что ты добралась без приключений.
Я шагнул вперёд, чтобы забрать у неё саквояж. Он оказался чертовски тяжёлым. Словно там кирпичи, а не микстуры.
— Осторожнее, — мягко предупредила она, не разжимая пальцев, пока я не перехватил ручку. — Тряска нежелательна. Некоторые ингредиенты… капризны.
Света не выдержала. Она окинула фигуру аптекарши взглядом, в котором читался профессиональный интерес, смешанный с чисто женской ревностью к чужой харизме.
— Для аптекарши вы слишком эффектно одеты, Вероника, — заметила она, сладко улыбаясь. — У вас в Зареченске так принято ходить за травами в лес? Или это маскировка под столичную штучку?
Зефирова даже бровью не повела. Она аккуратно поправила перчатку на левой руке, разглаживая несуществующую складку.
— Травы любят уважение, Светочка. А я ехала не в лес, а в столицу губернии. К тому же, я везу редкие… лекарства. Они требуют особого антуража. Как и хорошая кухня, не так ли?
— Мы здесь не для обсуждения моды, — вмешался я, чувствуя, как между женщинами начинает искрить воздух. Ещё немного, и магический фон на вокзале скакнёт без всяких заклинаний. — Машина должна быть у выхода.
И тут я понял, что машины нет.
Я так погрузился в мысли о замерзающей крови Лейлы и о том, как вытащить её с того света, не привлекая внимания графа Ярового, что забыл подтвердить бронь трансфера. В моей прошлой жизни это сделал бы ассистент. В этой — я всё ещё привыкал быть и шефом, и логистом, и стратегом.
— Я вызову, — тут же отозвалась Света и достала телефон. Отойдя на несколько шагов от нас, она позвонила в такси.
Вероника сделала шаг ко мне. Теперь мы стояли плечом к плечу.
— Твоя продюсерша… — шепнула она, не поворачивая головы, глядя прямо перед собой. — Она в курсе наших… ночных экспериментов на кухне?
Я едва заметно усмехнулся уголком рта.
— Про нас знают только я и ты, — ответил я так же тихо, но ледяным тоном. — Моя личная жизнь — это закрытая кухня, Вероника. Туда вход посторонним запрещён. Даже по VIP-приглашениям.
Она скосила на меня глаза. В глубине её зрачков плясали те самые золотые искорки, которые я видел в Зареченске.
— Кремень, — цокнула она языком. — Жёстко. Но справедливо. Мне нравится.
— Машина подана! — к нам вернулась Света и бросила эту фразу с некоторым вызовом, будто говорила, что она тоже не лыком шита.
Поездка до отеля прошла в тишине. Света сидела спереди, рядом с водителем, и демонстративно смотрела в окно. Мы с Вероникой расположились на заднем сиденье. Саквояж стоял между нами, как демаркационная линия.
Отель «Империал» оправдывал своё название. Колонны, мрамор, швейцары в ливреях, которые кланялись так низко, что рисковали стукнуться лбами об пол. Это был мир Максимилиана Доды, мир больших денег и связей.
Мы подошли к стойке регистрации. Администратор — лощёный тип с напомаженными усами — сначала окинул нашу троицу скучающим взглядом, но стоило мне сказать, что я от Доды, как его лицо преобразилось.
— О, разумеется! Господин Белославов! Нас предупреждали. Для вашей… — он замялся, глядя на Веронику, — коллеги забронирован номер «люкс».
— Надеюсь, в другом крыле? — мило поинтересовалась Света, доставая паспорт.
Администратор сверился с журналом и расплылся в улыбке:
— Ну что вы, сударыня! Господин Дода просил обеспечить максимальный комфорт и удобство коммуникации. Номер госпожи Зефировой находится на том же этаже, что и ваши апартаменты. Буквально через две двери от номера господина Белославова.
Я услышал, как скрипнули зубы Светы.
— Прекрасно, — сказал я, забирая ключи. — Это сэкономит нам время.
Вероника приняла свой ключ с видом королевы, которой вручают скипетр.
— Благодарю. Люблю, когда всё… под рукой.
Она повернулась к нам.
— Дамы, оставим обмен любезностями, — прервал я назревающую бурю. — У нас мало времени. Вероника, заселяйся. Оставь вещи, умойся с дороги. Сбор у меня в номере через тридцать минут. Ровно.
* * *
Ровно через полчаса в дверь
