кучи, то вновь прятался в ней. Вся надежда его была на Чайку. Только в ней он видел теперь спасительницу.
И точно. Чайка стала летать над мадам ДиБоЛи, что-то покрикивал. Та подняла руку, и все смолкли:
— Нэ-ТаКа-Нэ, — обратилась мадам ДиБоЛи к ТРИОЛЮ, — ну-ка подгони сюда Колобка! Пусть потрудится.
Нэ-ТаКа-Нэ, состоящий из двух ВОСЬМУШЕК, которые держали за руки двух ШЕСТНАДЦАТЫХ, стоящих в середине, быстро побежал за ЦЕЛОЙ (это был тот самый Нэ-ТаКа-Нэ, который любил танцевать лезгинку и петь: — Нэт СтаКа-На, Нэт стакана).
Колобок трудился около часа, пока не растаскал обломки разрушенного дома. Потом НэБэ подхватил свой шар (а точнее, его оболочку) и опять же на бедном Колобке поволок его к своему убежищу.
Мадам, еще немного посовещавшись с Чайкой, подозвала сына и дочь, что-то им пошептала на ухо, потом сердито закричала на ДиЖу и ТаКаЖу, которые хотели вмешаться в разговор. Затем она сказала:
— Ну, все. Идите с этой доброй птицей и нашим отважным космонавтом к дереву. Вы знаете, что там вам нужно делать. Думаю, что скоро вы вернетесь к маме героями. Козел Василий, ТаЗи и ТаЛиКа, весело припрыгивая, побежали по дорожке, которая вела к царству МЕТРИЧЕСКОЙ ПУЛЬСАЦИИ. А Чайка, довольная всем, что произошло, летела над ними.
«Ай, да Чайка! Ай, да молодец!» — говорила она сама себе и радостно взмывала в небо.
* * *
Появление ТаЗи и ТаЛиКи у дерева сначала вызвало переполох и смех.
— Как энто? Как энто она здеся очутилась? — возмущалась Рита. — Кто их пригласил-та? Да ище в такой шляпе? А та, рогатая?..
— Я, — выступил Козел.
— Гаврик, ты? А где ты пропадал?
— Я летал.
— Что? — даже МЕТРИЧЕСКАЯ ПУЛЬСАЦИЯ остановилась от удивления.
— Козел летал? Хи, хи, хи! — защебетали ШЕСТНАДЦАТЫЕ.
— Ух, умора! — подхватили жулики Жу-уЛи и Жу-уТаКа. Крылья что ли выросли?
— Нет. Ему моя мама разрешила, — сказала маленькая ТаЗи, а его сестра покачала рожками и показала жуликам язык.
— Да, да, — обратилась Чайка к МЕТРИЧЕСКОЙ ПУЛЬСАЦИИ. — Мы с Козликом гуляли и, заблудившись, случайно попали в область ТРИОЛЕЙ. Испугались, думали, не сдобровать нам.
А тут смотрим: эти чудесные детки — такие смешные и такие добрые. Вывели нас из леса, пригласили к себе домой и уговорили ДиБоЛи дать Гаврику полетать на воздушном шаре.
— Как энто на шаре? Навроде на крыльях летают, — опять закаркала Рита.
— Как на шаре? Как на шаре? — зашумели все остальные.
— Расскажи! Расскажи, Гаврик! Что ты видел? Как это делается?
— Да уж. Расскажи нам, — сказала МЕТРИЧЕСКАЯ ПУЛЬСАЦИЯ.
...В это время, пока внимание было отвлечено на Козла, ТаЗи и ТаЛиКа незамеченными подошли к дереву. Они не разу не видели его до сих пор. О дереве им только рассказывали: и мать, и отец и дядя. Сами же ТаЗи и ТаЛиКа давно мечтали увидеть «откуда все началось». И увидели.
Вид дерева поразил их в меньшей степени, чем они ожидали. Им говорили о разноцветных орехах разных размеров, а тут... На дереве висели орехи только черного цвета с плавлеными сырками. Вся земля вокруг дерева была завалена обертками и гусиными костями.
— Фу! Ну и неряхи! — сказала ТаЛиКа. — Я-то думала... Мама дала бы им за это.
— Еще бы, конечно.
— Ладно. Пошли дальше, мы должны найти вход в подземелье.
— Смотри-ка, дупло! Помнишь, дед говорил, что в нем живет эта сумасшедшая Ворона?
— Конечно, помню. И то, что их МЕТРИЧЕСКАЯ ПУЛЬСАЦИЯ оттуда выскочила.
Они обошли дерево дважды, но нигде никакого входа к ЗАТАКТАМ не обнаружили.
— Странно, — сказала озабоченно ТаЛиКа, — ведь ход должен быть. ЗАТАКТЫ именно через него заталкивали одиноких РИТМИЧЕСКИХ ДЛИТЕЛЬНОСТЕЙ. И там должны жить ПАУЗЫ.
— Не знаю, как его найти.
— А ты подумай.
ТаЗи сел на корточки и стал скрести пальцами по тазику (когда он думал, то эта была его привычка). Тазик тихо-тихо издавал мелодичные звуки, напоминающие далекий звон колоколов.
Так прошло некоторое время. Вдруг прямо под ногами ТаЛиКа трава зашевелилась, приподнялся дерн и открылось небольшое отверстие, из которого показался... сначала один, потом другой, третий котенок.
ТаЗи остановился и остолбенел.
— Кис, кис, кис! — тут же раздался шепот, и из подземного хода вышел красивый мальчик, держащий в руках одуванчик.
Котята весело подпрыгнули и бросились прямо в руки к Та-ЛиКе. Она сначала испугалась, а потом стала гладить мягкие живые комочки.
— Отдай моих котяток, девочка, — тихо сказал мальчишка и дунул на одуванчик.
Легкие парашютики полетели вверх, серебрясь на солнце, и один из них сел ТаЛиКе прямо на нос.
— Пчхи! Пчхи! Фу, какой ты! — недовольно буркнула она. «Отдай, отдай!». А сам некультурный, даже имени своего не назвал. Кто ты?
— А ты?
— Я ТаЛиКа, — сказала СИНКОПОЧКА и кокетливо дернула косичками.
— А я... КаТаКа-ЗАТАКТИК, — опять почему-то шепотом сказал малыш.
— А почему ты шепчешься?
— Потому, что нам, ЗАТАКТАМ, по-одному выходить нельзя.
— А как же ты? — СИНКОПКА тоже перешла на шепот.
— Я тоже не хотел. Но котята... Видишь, они сами выскочили. Услыхали какую-то музыку и выскочили.
— Кстати, знакомься, это мой братец ТаЗи. Это он играл на своем тазике.
— Я так и понял, — сказал КаТаКа. — Но вот почему он носит его на голове? Вместо шляпы, что ли?
ТаЗи снял тазик и стал рассказывать свою историю, показывая то на один рог, то на шишку.
— Фу! Какой у тебя дядька! Разве можно было палкой бить по голове?
— Вот такой уж! Другого нет. И отец у нас сердитый.
— Это плохо, что сердитый. Но и у нас есть злые затакты, особенно «3И». У него даже зубы стальные... А КаЛи? Тот почему-то всегда с копьем ходит и тоже всегда злится на вас, СИНКОП. «КаЛи! КаЛи! Этих СИНКОП!» — кричит он каждую минуту. Псих какой-то. И чего вас колоть, когда вы вроде бы добрые.
— ТаЗи, поиграй еще что-нибудь на своем тазике, да мы побежим. А то узнают, и нам не сдобровать. Мы ведь еще пришли сюда по запасному ходу. А его никто из затактов не знает. Паузы этот ход для себя прорыли. Это мои котята его сегодня обнаружили. Видите, какой этот ход маленький?
— А что, разве еще
