видеть мужа раньше времени.
— Да какое там! Я только прилетел вчера, а тут такое у вас! Места себе не находил!
— Все хорошо, Саш. Уже все в порядке. Занимайся работой, не переживай, — проговорила сухо.
— Я хочу быть рядом с вами, — упрямо возразил он.
— Саш, пожалуйста, не нагнетай, — я аккуратно соскользнула с кровати и пошла в ванную. — От того, что ты сейчас все бросишь и прилетишь, ничего не поменяется. С Яриком все в порядке, со мной тоже.
— Ладно, — нехотя согласился муж. — Приеду, как только смогу. Может, ты хочешь вернуться? Я могу заказать вам билеты на вечерний рейс.
Я прикинула этот вариант. Уже думала об этом ночью. Но перспектива еще как минимум несколько дней побыть без Саши была более заманчива, чем ехать к нему. К тому же, когда я отошла от первого шока, не могла не попытаться связаться с Мишей. Я должна как минимум еще раз поблагодарить его. Знала, что это будет чертовски больно, но не могла этого не сделать. Слишком громадную услугу он мне оказал. Я у него в неоплатном долгу.
— Нет, нам здесь хорошо. Не беспокойся.
— Ладно, — произнес супруг, а потом, помолчав, добавил: — Я люблю тебя, Насть.
— Пока, Саш, — вздохнула я и положила трубку.
Он знал, что я никогда не произнесу этих слов в ответ. Знал, но все же иногда говорил о своих чувствах. Сначала меня это меня сбивало с толку, потом раздражало, а теперь я просто ничего от этого не ощущала. Принимала его любовь как должное. Хотя иногда мне казалось, что это не любовь вовсе, а какое-то маниакальное желание обладать мной, контролировать все сферы моей жизни, быть везде. Порой меня начинало это злить, но все же присутствие рядом малыша сглаживало все острые углы. Ради своего ребенка я старалась не раздражаться по пустякам, потому что Ярослав очень тонко чувствовал мое настроение. И в сильно эмоциональные моменты становился капризным без видимых на то причин. Я изо всех сил старалась быть ему хорошей матерью, ведь, как я уже успела убедиться, хорошей женой этому человеку у меня стать не получается. Если бы рядом со мной находился не Саша, все было бы по-другому. Но жизнь непредсказуемая штука, и случилось то, чего я совсем не хотела. И теперь уже ничего не изменишь.
Глава 14
Потом случился разговор с администрацией гостиничного комплекса. Мне принес извинения генеральный директор компании, который специально для этого прилетел из другого города. Я была очень на него зла и едва сдерживала раздражение, понимая, что конкретно он, возможно, и не виноват в произошедшем.
Мы находились в огромном лобби главного корпуса отеля. Марина бегала за Яриком по всему помещению, пока мы разговаривали. Но я ни на миг не выпускала малыша из поля зрения.
Я так поняла, администрация боялась, что мы подадим в суд, однако у меня не было никаких моральных сил даже думать об этом. Я так измучилась в неизвестности, что теперь просто радовалась благополучному разрешению ситуации.
— Мы можем продлить ваше пребывание здесь на неограниченный срок в этом сезоне, — сказал мне представительный мужчина в темном классическом костюме с пиджаком, несмотря на дикую жару. Он был совсем невысокого роста, довольно тучный, с темными волосами и очень смуглой кожей. На английском он не говорил, пользуясь каким-то местным диалектом, все его слова мне переводила его помощница. — Кроме того, посещение нашего ресторана также для вас бесплатно.
— Хорошо, — кивнула я. — Но я хотела бы, чтобы в детском городке повысили меры безопасности.
— С сегодняшнего дня мы удвоили количество работников в той зоне, — серьезно заверил меня директор. — Ни один ребенок не сможет выйти из детской зоны без сопровождающего.
— Странно, почему вы этого не сделали раньше, — покачала я головой, недовольно поджав губы. — И как так могло произойти, что мой сын остался совсем без присмотра?
Помощница перевела эти слова, и директор со смиренным видом вздохнул, показывая полное раскаяние.
— Мы уже провели беседы со всем персоналом, дежурившим вчера, смею вас заверить, что больше такая ситуация не повторится.
— Хорошо.
Директор уже раскланивался, когда к нему подошел один из служащих и сказал что-то на их местном языке. Я не поняла ничего, кроме двух слов: Михаил Журавлев. Сердце екнуло. Они говорили о Мише. О моем Мише!
— Извините, — обратилась я переводчице, — а в чем дело?
— О, — понял, о чем я спрашиваю, директор. — Мы предложили тому господину, который нашел вашего сына, также бесплатное проживание в нашем комплексе.
Я сглотнула сердце, которое стало биться в горле. Старалась не думать о Мише и о том, что, возможно, с ним еще предстоит разговор. Старалась не думать, потому что в таком случае голова начинала идти кругом. Но судьба вновь и вновь сталкивает нас вместе. Как будто нарочно…
— И он согласился? — с придыханием спросила, ничего не смогла с собой поделать.
— Да, уже оформили его. Надеюсь, все в порядке? — вдруг встревожился директор, видя мое выражение лица.
— Да-да, разумеется. Это хорошая новость, — я натянуто улыбнулась.
— Не смею вас дольше задерживать, госпожа Романова, — снова склонил голову мужчина.
Я кивнула и пошла к сыну, который с радостным визгом несся ко мне. На него вчерашнее происшествие как будто бы не повлияло. С утра он был совершенно обычным моим милым маленьким котенком. Подхватила его на руки и закружила, целуя в обе щечки.
— Идем на пляж? — спросила у Марины. — Ты себя хорошо чувствуешь?
— Да, все в порядке, просто буду под тентом сидеть на всякий случай, — улыбнулась она смущенно. Я видела, что девушка очень переживает из-за вчерашнего, как будто она виновата в том, что ей стало дурно.
Море было спокойное, а потому мы полдня просидели на пляже: купались, строили из песка фигурки, ели фрукты. Я читала Ярику сказки из его любимой книги, которую мы всюду носили с собой. И была почти счастлива, всеми силами отгоняя от себя мысли о Мише. И все же они то и дело приходили ко мне.
Зачем он согласился переселиться в этот отель? Его путевка закончилась? Или он специально это сделал, чтобы быть ближе ко мне? Чтобы что? Поговорить? Мы ведь должны поговорить. Я вчера его толком не поблагодарила. Если бы это был совершенно чужой, незнакомый мне человек, я непременно снова встретилась бы с ним, чтобы еще раз сказать, как я ему благодарна. Но сказать, что я боялась этого разговора, — ничего не сказать. Я была в панике, а потому решила оттягивать момент,
